Майкл Джира: Самое страшное страдание – скука

О литературе, бизнесе и политике

- Что подтолкнуло Вас к написанию сборника «Потребитель и другие истории»?
- Сам процесс написания «Потребителя» был простым: у меня в голове появлялась некая картинка, и я добавлял туда цвета, героев, события и потом переносил на бумагу. Это равносильно созданию мира, я думаю. Хотя писать рассказы для меня оказалось гораздо сложнее, чем музыку.

Писательство требует дисциплины и времени, ни того ни другого у меня нет. Мне же еще и лейблом своим надо заниматься, а приходилось по шесть часов сидеть перед монитором и создавать миры. Скажу больше – мне сейчас не нравится эта книга, и с момента ее выхода в свет я не написал ни одного рассказа.

В «Потребителе» очень много насилия, зла и очень мало меня самого. Хьюберт Селби-Младший и Рассел Бэнкс, например, не создают мир, они просто описывают его. У меня так описать наш мир, как это делают они, никогда не получится.

- Что Вы думаете о состоянии современной культуры?
- Думаю, что это не мое дело – о ней рассуждать. Это работа журналистов – говорить, анализировать и писать о культуре. Я как-то вообще не интересуюсь состоянием ее здоровья, тенденциями, течениями. Я просто своими делами занимаюсь.

Angels of light

- Как Вы находите артистов для своего лейбла?
- В каждом конкретном случае ситуация развивается по-разному. С Девендрой Бэнхартом все началось с какого-то CD-R, который принесла мне жена, выступавшая с ним в одном клубе, а в итоге мы вместе проработали три года. Помню, что его демозапись была особенной. В ней было нечто настоящее, подлинное. В конце концов я написал ему длинное письмо, и он начал работать с моим лейблом. Мне сложно сравнить Девендру с кем-то – в первом пресс-релизе я назвал его новым Тайни Тимом. В нем много от фолкеров 60-х. Насколько я помню, он любит Роберта Джонсона, Ника Дрейка, Донована. Для меня Девендра очень загадочный, мистический человек, может быть, немного сумасшедший, как и любой талант. Конечно, он помешан на музыке. Он музыкальная энциклопедия: весь этот акустический блюз, фолк 60-х и 70-х. Он знает об этом очень много. Девендра один из тех музыкантов, кто сидит по восемь часов в комнате и играет на гитаре. Именно так он создал свой собственный пальцевой стиль игры на гитаре. Сейчас он сильно изменился, все меньше безумия и творческой злости. Может быть, так и должно быть.

- Чарльз Буковски в одном из рассказов написал, что, по его мнению, Донован лучше Дилана.
-Да ладно! Не может быть такого! Что, правда, так и написал? Я однажды смотрел документальный фильм, где Чарльз читал свои стихи. Он постепенно напивался и к концу своих чтений был уже никакой. Вообще он замечательный рассказчик. Не могу назвать его великим писателем, но великим рассказчиком – наверняка! Когда знакомишься с его рассказами, возникает ощущение, будто оказался в каком-то баре со стаканом виски в руках и тебе друг рассказывает про свое очередное алкогольное приключение.

- Следите ли Вы за политической ситуацией в США и мире? И если следите, то не появлялось ли желания баллотироваться на пост президента США?

- Никогда. Вот мой брат смог бы возглавить страну. Хотя если бы до этого дошло, то первым делом я занялся бы здравоохранением. Например, у меня нет медицинской страховки. У меня всю жизнь ее нет, я просто откладываю деньги на всякий случай. Скоро моя жена выходит на работу, и тогда я впервые в жизни – а мне уже немало лет, если ты помнишь, – получу медицинскую страховку.

Для Америки это очень серьезная проблема. Представь себе, что ты пожилой человек и у тебя есть в собственности дом. В какой-то момент доктора находят у тебя что-то серьезное, и твоя страховка не покрывает всех расходов на лечение. Ты продаешь дом, вещи, а все потому, что такая система!

Еще этот чертов Буш усложнил процедуру банкротства! Теперь доказать, что ты не способен платить по счетам, очень сложно. А ведь это в первую очередь коснулось пожилых людей, и именно потому, что они не могут платить врачам. Они не могут платить врачам, и их долги все время растут! Те, кто пострадал от урагана «Катрина», тоже не будут признаны банкротами! Можете это спокойно публиковать!

Несмотря на такие вот дела, я люблю Америку. Люблю открытость и целеустремленность американцев. Меня устраивает политическая система, хотя сейчас она коррумпирована. Если уж что-то менять в Америке, так это влияние корпораций на правительство, телевидение, заняться наконец проблемами окружающей среды. На прошлых выборах я голосовал за Керри. Он замечательный человек, очень жаль, что ему не удалось выиграть.

Концерт Майкла Джира в Москве

- Как думаете, кто будет следующим президентом США?

- Не знаю. Хилари Клинтон еще не готова. Не так хороша, как ее муж. Республиканец Джон МакКейн – он хоть и республиканец, но не самый плохой вариант развития событий. Он понимает, какие проблемы сейчас стоят перед нашей страной, хоть и переоценивает роль государственного регулирования.

О жизни и творчестве

- Какая у Вас первая мысль с утра?
- Вот черт! Опять похмелье! (смеется) Ну, на самом деле раньше такая мысль была, а сейчас все поменялось. Я просыпаюсь, целую жену, и все нормально. Я прекрасно себя чувствую.

- Ради кого или чего Вы могли бы бросить все, что у Вас есть?
- Я однажды так и сделал ради моей жены, но это слишком личное, не хочется об этом говорить.

- Если выбирать между Брюсом Спрингстином и Бобом Диланом, кто Вам больше нравится?
- Боб Дилан. Мой любимый альбом у Дилана – Ballad of John Wesley Harding. В былые времена я слушал его постоянно. На моем новом альбоме будет песня Immigrant, и она как раз написана под влиянием этой работы Дилана. Для меня иммигрант – это не просто человек, переехавший из одной страны в другую, сбежавший от чего-то, неких событий. Все мы, жители Земли, иммигранты.

- В ноябре исполнится 25 лет со дня смерти Джона Леннона, а Вы помните день, когда его убили?
- Я играл панк-рок, и мне было все равно, честно говоря. Хотя с возрастом я полюбил Леннона заново. Песню Mother особенно. Это первая его песня с Plastic Ono Band.

- Что такое настоящее страдание?
- Это слишком сложно определить словами. Наверное, скука. Состояние, когда абсолютно нечего делать. Для меня это еще и невозможность писать стихи и записывать музыку.