8 июня в курортном местечке Ла Мальбе региона Шарлевуа канадской провинции Квебек открылся 44-й саммит «Большой семерки».

«Элитный клуб ведущих экономик мира», как его долго именовали в прессе, переживает не лучшие времена. Через 500 дней после того, как Дональд Трамп переступил порог Белого дома, стало окончательно ясно, что 45-й президент всерьез намерен отказаться от многих принципов глобализма.

С легкой руки журналистов действия Трампа уже окрестили «торговой войной». Поначалу многие европейские страны, Канада и Япония надеялись уговорить лидера США не вводить импортные тарифы и не задействовать другие механизмы по защите американского рынка.

Более того, северный сосед Соединенных Штатов всячески затягивал переговоры об обновлении Североамериканского соглашения о свободной торговле (NAFTA), надеясь, что в самый последний момент Трамп отступит.

Результат – фактическое расторжение NAFTA. Теперь Канада и Мексика будут поставлять сталь и алюминий американским покупателям по завышенным из-за импортных пошлин ценам.

Европейские страны также находятся под угрозой введения против них вторичных анти-иранских санкций после одностороннего выхода США из «ядерной сделки» с Исламской Республикой.

Кроме того, представители европейских структур НАТО не чувствуют себя в безопасности, несмотря на то, что американское военное присутствие в Старом Свете находится на максимальном за последнее десятилетие уровне (перебрасывать в Европу самолеты и танки начал еще Обама). Не потому, что завтра нападут «страшные русские», а потому, что нынешняя администрация Белого дома относится к этим структурам как к дорогостоящему обременению.

Еще месяц назад мировые лидеры воздерживались от открытой критики Трампа. Говоря об имеющихся разногласиях, они выражали надежду на нахождение взаимопонимания с Вашингтоном и подчеркивали важную роль Соединенных Штатов как гаранта современного миропорядка.

Но накануне канадского саммита риторика стала жесткой и почти непримиримой. Поначалу политические эксперты по обе стороны Атлантики запугивали Белый дом изоляцией на форуме ведущих экономик мира. Затем пришло понимание, что Трамп не особенно обеспокоен такой изоляцией.

И тогда лидеров «Семерки» прорвало. 7 июня в Оттаве на совместной пресс-конференции канадский премьер-министр Джастин Трюдо и президент Франции Эммануэль Макрон наперебой заявляли о готовности «обойтись без Трампа».

Макрон, в частности, сказал: «Вы говорите, что президенту США все равно? Может быть, но никто из лидеров не вечен (sic!). Шесть оставшихся членов G7 вместе образуют бóльший рынок, чем рынок американский».

И далее: «Может быть, американский президент действительно не слишком опасается остаться в изоляции. Что ж, а мы не опасаемся остаться вшестером. Потому что эта шестерка олицетворяет собой ценности, рыночную экономику и –  более всего – главную силу международного уровня».

Хорошо сказано. Бодро, смело, уверенно. Однако так ли уж едина Европа (вкупе с Канадой и Японией) в своей решимости обойтись без США? Смогут ли нынешние лидеры «оставшихся шести» сохранить либеральный мировой порядок без американской помощи?

Да и осталось ли действительно в G7 шесть стран-единомышленников? После того как в Италии было сформировано правительство популистов-евроскептиков, единство Старого Света затрещало по всем швам.

Дело даже не в том, что премьер-министр Джузеппе Конте последовательно выступает за отмену антироссийских санкций, а вице-премьер Маттео Сальвини побывал в Крыму и подписал от лица своей партии «Лига» соглашение о межпартийном сотрудничестве с «Единой Россией».

Для Берлина, Парижа и Брюсселя куда опаснее стремление нового итальянского правительства и парламентского большинства если не выйти немедленно из ЕС, то во всяком случае обрести куда бóльшую самостоятельность в социально-экономических и внешнеполитических вопросах, чем это было предусмотрено в рамках глобалистской модели.

Возможно, резкие заявления зазвучали в адрес президента США именно потому, что возникла реальная угроза еще одного раскола в «Семерке» – на сей раз со стороны Рима.

Любопытно, что Конте, говоря о необходимости отмены санкций в отношении России, подчеркнул также, что Соединенные Штаты остаются для Италии «традиционно привилегированным партнером».

Так что когда мировые СМИ накануне саммита писали, что «Семерка» распалась на «шесть плюс Трамп», они сильно приукрасили картину. Италию, например, нельзя записать ни в «шесть оставшихся» (из-за симпатий к популисту Трампу), ни в стопроцентные союзники Белого дома (во всяком случае, до налаживания отношений между Вашингтоном и Москвой).

Так какова же формула? «5+1+1»? Тут тоже не все так просто. Япония, несомненно, огорчена протекционистскими мерами Трампа и его выходом из переговоров о создании Транстихоокеанского торгового партнерства. Но США являются единственным надежным военным союзником Токио.

Для японского правительства куда важнее дипломатические успехи Белого дома по разрешению корейского вопроса. Первая встреча Трампа и Ким Чен Ына, запланированная на 12 июня, станет лишь первым шагом на долгом пути, который предстоит проделать участникам процесса межкорейского урегулирования, но для премьера Синздо Абэ даты 8–9 июня останутся в тени 12-го.

Вряд ли Страна восходящего солнца в обозримом будущем будет настолько увлечена перспективами глобального миропорядка, что рискнет открыто ссориться с американским президентом, который оказался ближе всех своих предшественников к заключению мирного договора с КНДР.

Получается «4+2+1» или «4+1+1+1». А, может быть, и вовсе «3+1+1+1+1» – в случае, если Канада, заинтересованная в сохранении добрососедских отношений с США, все-таки не примкнет к европейским союзникам, стремящимся изолировать Трампа.

Из Германии в последнее время поступали противоречивые сигналы. Так, лидер партии «Левых» в Бундестаге Сара Вагенкнехт призвала не только «покончить с ледниковым периодом» в отношениях с Россией и отменить введенные против Москвы санкции, но и вернуть нашу страну в клуб ведущих экономик, возродив «Восьмерку» – дабы создать «противовес» Соединенным Штатам.

Ангела Меркель довольно долго держала паузу и никак не реагировала на предложение немецких парламентариев. Вряд ли фрау канцлерин не услышала Сару Вагенкнехт или растерялась – слишком опытен этот политик. Она просто позволила предложению оппозиционерки стать медийной сенсацией, после чего довольно нейтрально констатировала невозможность воссоздания формата G8 (или G7+1).

И тогда снова заговорили о создании самостоятельных вооруженных сил Единой Европы. Всего за день с небольшим до открытия саммита в Квебеке Меркель опять высказалась за создание объединенной армии Евросоюза.

Канцлер Германии и ранее призывала не надеяться на Америку Трампа и создать структуру подобную НАТО, но без участия США. Европейские политики и эксперты еще в марте 2017 года всерьез говорили о возможности обобществления французского ядерного потенциала, что позволило бы вооруженным силам ЕС обзавестись оружием массового поражения.

В дееспособность коллективной европейской системы безопасности без участия США мало кто верил и на заре НАТО, в 1948–1949 гг. Тем более нет оснований полагать, что некая всеевропейская армия сегодня может заменить американский военный «зонтик», во всяком случае, без серьезной перестройки всех политических институтов Старого Света.

Ни Макрон, ни Меркель перестраивать ничего по большому счету не хотят. Они, наоборот, максимально сопротивляются изменениям, которых требуют избиратели, голосующие за политиков-евроскептиков.

Насколько действенным будет это сопротивление, покажет время. Пока что европейская элита пытается, с одной стороны, уговорить Вашингтон одуматься и вернуться в лоно глобализма, а с другой стороны, убеждает избирателей, что стоит переждать президентство Трампа, и всё снова наладится.

Может ли действительно «всё снова наладиться» – большой вопрос. Пока что динамика политических процессов на Западе говорит об обратном.

Слова Трампа о необходимости вернуть Россию в G8 не стоит рассматривать как попытку заново выстроить глобальный миропорядок – без Трюдо и Макрона, но с Путиным и тов. Си. «Россия нужна за столом переговоров»… Что ж, это будут двусторонние переговоры, а не «клубный» круглый стол времен «конца истории».

Вряд ли хозяин саммита «Семерки» Джастин Трюдо задумывался над тем, какое символичное место он для него выбрал.

Шарлевуа сегодня – несомненно, очень живописное место. Но это также место чудовищной катастрофы, произошедшей около 300 млн лет назад из-за падения метеорита диаметром более 50 км.

Сейчас здесь течет река Святого Лаврентия, радуют глаз луга и леса. А тогда ударная волна и огонь уничтожили все живое на десятки километров окрест. Собственно, Шарлевуа – это название незаметного непрофессиональному взгляду гигантского кратера.

Если «Семерка» прикажет долго жить (пусть не сейчас, а по прошествии нескольких лет), об этом многие будут говорить как о катастрофе. «Вторая катастрофа в Шарлевуа» – заранее столблю за собой мем.

В истории, как и в природе, катастрофа – это всегда начало чего-то нового.

Сегодня на смену когда-то комфортной глобализации пришло новое индустриально-экономическое соревнование, не отстать в котором – наша главная задача. Вся идея путинского «Прорыва», если я ее правильно понял, связана именно с этим.

Краткосрочной внешнеполитической и внешнеэкономической задачей является минимизация для России того ущерба, который влечет за собой распад глобального рынка, который ни Меркель, ни Макрон, ни даже Си Цзиньпин не в состоянии остановить.