16 августа, среда  |  Последнее обновление — 17:54  |  vz.ru
Разделы

Олег Макаренко: О свежем интервью министра образования

Впервые за долгое время я вижу на министерском уровне намерение не просто понатыкать в школьных классах телевизоров, а реально внедрить новые технологии в процесс обучения. Однако проблем, разумеется, было и остается выше крыши. Подробности...
Обсуждение: 4 комментария

Дмитрий Ольшанский: Чему учат Россию рэпперы

Самое интересное в соревновании Оксимирона и Гнойного – это уж точно не наша коллективная свадьба товарища Полянского, на которой мы вдруг узнали о существовании рэпа. Интересно другое. Подробности...
Обсуждение: 11 комментариев

Сергей Худиев: Для начала прекратите их финансировать

Мы, конечно же, разделяем негодование американской прессы и политической элиты в отношении неонацистов в Шарлоттсвилле. Надо, однако, заметить, что это негодование выглядело бы действительно подлинным и убедительным, если бы не одно но. Подробности...
Обсуждение: 33 комментария

    Скончалась актриса Вера Глаголева

    Скончалась одна из самых харизматичных и обаятельных актрис советского и российского кино Вера Глаголева. Актриса известна по трогательным женским образам в целом ряде отечественных фильмов
    Подробности...

    Американский Шарлоттсвилль стал ареной массовых беспорядков

    Актом «внутреннего терроризма» называют американские политики произошедшие в городке Шарлоттсвилле массовые столкновения между членами неонацистских группировок и их противниками
    Подробности...
    Обсуждение: 11 комментариев

    Бразильские девушки борются за звание «Мисс Бум-Бум»

    На фото – финалистки ежегодно проходящего в Бразилии конкурса «Мисс Бум-Бум» во время фотосессии на улицах Сан-Паулу. Именно из числа этих девушек будет выбрана обладательница звания носительницы лучших ягодиц страны
    Подробности...
    Обсуждение: 40 комментариев

        НОВОСТЬ ЧАСА:Умерла актриса Вера Глаголева

        Главная тема


        Кремль дает Латвии шанс

        армия и вооружение


        Индия определилась с количеством закупаемых у России истребителей пятого поколения

        стратегическая стабильность


        Германия боится прекращения ключевых ракетных договоров России и США

        «другой нефти там нет»


        Путин предложил увязать работу белорусских НПЗ с российской транспортной инфраструктурой

        нашли объяснение


        Киев обвинил Москву в передаче украинских ракетных двигателей КНДР

        «физические меры»


        Жители Мариуполя велели прикарпатским силовикам «валить на Франковщину»

        территория ссср


        Товарооборот России и Украины резко вырос

        «Состояние является критическим»


        Украинским ВМС предрекли скорую смерть

        «Первым купил наш патент Стив Джобс»


        Разработчик рассказал о лазере для российских ледоколов

        проект Малороссия


        Андрей Бабицкий: Настоящий подарок для Москвы

        «проблема не в Путине»


        Лев Пирогов: Проблема в русских

        вопрос о памятниках


        Петр Тренин-Страусов: Шесть эффективных мер против польского варварства

        на ваш взгляд


        Поддерживаете ли вы идею ограничить в России прокат фильма «Матильда» (даже еще не видя его)?

        «Никто не любит помнить трагедии»

        Нина Павлова выжила в блокадном Ленинграде, но уехала из него   27 января 2017, 10:48
        Фото: из личного архива
        Текст: Светлана Белоусова

        Версия для печати  •
        В закладки  •
        Постоянная ссылка  •
          •
        Сообщить об ошибке  •

        «Ничего хорошего нас в Ленинграде не ждало. Комната наша оказалась занята, на нормальную работу маме не устроиться, да и голодно. В школе, где я училась, были в основном приезжие, блокадниц только две. И все девочки из нашего класса считали нас ниже себя», – рассказала газете ВЗГЛЯД Нина Павлова, вспоминая годы после блокады, годовщину снятия которой отмечают 27 января.

        Блокадники, разбросанные временем и обстоятельствами по миру, доживают свой век не только в Северной столице. Многие, разъехавшись когда-то по СССР, оказались за границей. Корреспондент газеты ВЗГЛЯД встретилась с Ниной Ивановной Павловой, которая на протяжении десяти лет возглавляла Таллинское общество жителей блокадного Ленинграда.

        Смех сквозь слезы

        «Вытащил он наши санки с дощечками и пошел, а мы так на льду и остались. Плакали, кричали ему, чтобы отдал наши санки, но куда там»

        Нина Павлова: Я помню то время так, как будто все происходило вчера. Всякое было, причем, как ни странно, не только страшное. Сейчас это даже трудно представить, но случалось, что и смеялись.

        Расскажу один случай. В первую блокадную осень отец сделал у себя на заводе печку-буржуйку, привез домой, установил. А трубу вывел в дымоход большой – мы называли ее стационарной – печи, которую вообще никто никогда не топил – для нее надо было слишком много дров.

        Был октябрь, холодно уже, мы начали подбрасывать в свою буржуйку щепки, отогрелись, разомлели и заснули...

        ВЗГЛЯД: А щепки откуда? Мебель разбирали?

        Н. П.: Нет, мебель не трогали. Я вам расскажу про щепки отдельно...

        Так вот, заснули. А среди ночи мама проснулась, смотрит – из дымохода вылетают искры, представляете? Мама закричала: «Горим! Горим!» Соседка побежала вызывать пожарных... Пожарная часть была в соседнем доме. Пришли три мужика. А воды же не было, пришлось им вырубать тлеющие доски из стен и потолка. Вырубят, сбросят на пол и ногами затаптывают. В общем, с пожаром справились, но на потолке осталось отверстие с полметра диаметром. Не сквозное, но было видно дранку. А над нами – чердак... Так и жили.

        ВЗГЛЯД: Ой, боюсь, Нина Ивановна, это не очень смешной случай.

        Н. П.: Подождите, я ведь не дорассказала! В один из дней мы с мамой были дома, а брат где-то промышлял. Вдруг – грохот, пыль, грязь, ничего не видно, только слышим, как катится таз. А когда стало можно что-то рассмотреть, глядим – потолок, где была дыра, обвалился, и у нас на полу лежит соседка, которую все почему-то звали Нецелихой. Мы сразу поняли, что она промышляла на чердаке, наступила на коварное место и провалилась. Мы с мамой так смеялись! А Нецелиха – в слезы. Подумала, что попала в западню и ее хотят зарезать. Голосит, умоляет пощадить. Еле-еле объяснили ей, что произошло. Но зато потом долго еще смеялись...

        ВЗГЛЯД: История скорее трагикомическая, но вы сказали и про брата, и про соседку, что они «промышляли». Что это значит?

        Н. П.: Во время блокады все – и дети, и взрослые, кто мог ходить – все время что-то искали. Залезали в помойки, в заброшенные дома, рылись в земле – вдруг попадутся какие-нибудь корешки или даже картофелина. Пытались добыть что-то на пожарищах, на развалинах. Вот это и называлось тогда словом «промышлять».

        (фото: из личного архива)
        (фото: из личного архива)

        ВЗГЛЯД: Часто удавалось добыть что-нибудь съедобное?

        Н. П.: Не только съедобное. Однажды зимой 41-го мой брат случайно обнаружил склад дощечек, из которых сколачивали ящики для снарядов. Склад, конечно, охранялся, но Валентину удалось сколько-то притащить домой, и мы топили ими свою буржуйку. Дощечки, конечно, быстро закончились, и он мне говорит: «Пошли, поможешь!» Мне, конечно, было страшно, но делать нечего...

        ВЗГЛЯД: Сколько вам было лет?

        Н. П.: Мне девять, брату одиннадцать. Взяли санки, пошли. А чтобы попасть на этот склад, надо было идти по льду Черной речки. Добыли мы дощечки и обратно. А берег крутой, нам наш воз никак не поднять. И тут видим – наверху мужчина. Посмотрел на нас, говорит: «Давайте, ребята, помогу».

        ВЗГЛЯД: Все-таки мир не без добрых людей...

        Н. П.: Вы дальше послушайте. Вытащил он наши санки с дощечками и пошел, а мы так на льду и остались. Плакали, кричали ему, чтобы отдал наши санки, но куда там...

        В общем, перетерпели мы ту страшную зиму и, может быть, выжили бы. Но когда узнали, что всем, кто уезжает в эвакуацию, на Финляндском вокзале выдают по целой буханке хлеба, начали с братом приставать к маме: «Давай уедем!» Вот так, оголодавшие, завшивевшие, в цинге и оказались из-за буханки в эшелоне, уходившем в Новосибирск.

        ВЗГЛЯД: Вернулись сразу после войны?

        Н. П.: Да. Только ничего хорошего нас в Ленинграде не ждало. Комната наша оказалась занята, на нормальную работу маме не устроиться, да и голодно – продукты-то еще долго были по карточкам. Но это бы еще ладно. В школе, где я училась, были в основном приезжие, блокадниц только две – я и моя подруга. И все девочки из нашего класса считали нас ниже себя. Сколько раз мы слышали, как они перешептываются, что в Ленинграде в блокаду все ели людей. И мне казалось, я – не стопроцентный человек, меня даже замуж никто не возьмет. Потому-то и вышла за первого, кто позвал. Выскочила, уехала с ним в Эстонию. На новом месте было хорошо – отъелась, сменила фамилию, никто не знал, что я блокадница, и не задавал неудобных вопросов...

        Дензнаки судьбы

        Судя по тому, как привычно рассказывает Нина Ивановна о тех днях, можно не сомневаться – делать это ей приходится нередко. При Таллинском обществе жителей блокадного Ленинграда уже несколько лет существует группа так называемых потомков – молодых людей, которым небезразличны судьбы стариков. Ребята, причем не только из тех, кого привычно называют сегодня русскоязычными, помогают ветеранам и блокадникам, а параллельно записывают на диски их рассказы о войне – собирают бриллиантовый фонд людской памяти. Дисков набралось уже почти три сотни. Правда, ни один музей, куда «потомки» предлагали свою коллекцию совершенно безвозмездно, взять диски не согласился. Так и лежат они в особом шкафу, ждут своего звездного часа...

        Н. П.: Кстати, ведь ни один из нас много лет не говорил о том, что мы – из блокады, – продолжает Нина Ивановна после короткого перерыва в разговоре. – Не то чтобы это было запрещено, просто как-то не принято. Только в 1990-х, когда российское правительство официально объявило, что, оказывается, существуют такие люди – жители блокадного Ленинграда – нам тоже выдали удостоверения и начали проявлять внимание.

        ВЗГЛЯД: Но ведь Эстония тогда уже объявила независимость и вас, наверное, тоже причислили к «оккупантам»?

        Н. П.: Блокадников – нет. Нас считают пострадавшими, поэтому относятся к нам достаточно лояльно. Даже выделяют деньги на проекты, которые подпадают под понятие «интеграция в эстонское общество».

        ВЗГЛЯД: Какие, например?

        Н. П.: Ну, допустим, мы за счет муниципалитетов объехали всю страну, останавливались в приличных отелях, питались в неплохих кафе, возлагали цветы к памятникам.

        ВЗГЛЯД: Это, конечно, хорошо, но российские блокадники получают от государства неплохие пенсии. В Эстонии такого, наверное, нет?

        Н. П.: Эстония нам, конечно, ничего не доплачивает. Но с 2005 года по указу президента России нашим блокадникам начали выдавать ДЕМО – дополнительное ежемесячное материальное обеспечение – в размере 500 рублей. Правда, тоже не всем.

        Те, кто сменил советский паспорт на эстонский или получил серый, на российскую матпомощь претендовать не могли.

        ВЗГЛЯД: Серый паспорт – это документ тех, кто признал себя человеком без гражданства?

        Н. П.: Да. И мы – Таллинское блокадное общество – начали писать во все возможные инстанции. Отправили несколько десятков писем, но добились-таки своего. В 2015-м президент России издал указ, по которому ДЕМО начали получать и эти блокадники тоже.

        ВЗГЛЯД: Вы говорите, 500 рублей? По нынешнему курсу меньше 10 евро. А в таллинских магазинах буханка хлеба стоит евро...

        Н. П.: Не так уж и много, вы правы. Но мы можем оформить инвалидность и получать от России как бы вторую пенсию, причем она иногда доходит до 9000 рублей. Правда, сделать это очень сложно. Надо пройти несколько медкомиссий в разных клиниках.

        ВЗГЛЯД: Даже те старики, кто не может выходить из дому, должны ездить на эти медкомиссии, чтобы их обследовали?

        Н. П.: Я вам скажу: пройти обследование – еще полдела. Когда все закончено, тебе выписывают документ на эстонском языке, его нужно перевести на русский. А переводчики в медицине, как правило, не разбираются. И в результате из двухсот с лишним таллинских блокадников только 60 сумели получить добро от Пенсионного фонда России. Остальным приходится жить на 300–400 евро.

        ВЗГЛЯД: Но ведь с учетом эстонских цен на коммуналку это практически нищета...

        Н. П.: Поэтому мы стараемся им помогать чем можем. Я обращалась в петербургский комитет по внешним связям, в комитет по здравоохранению, и должна сказать, мне нигде не отказывали. Один из примеров – нам прислали оборудование почти на полмиллиона рублей – костыли, трости, ходунки, тонометры. Перевозило все это через границу посольство, а мы, получив такое богатство, начали выдавать нуждающимся.

        ВЗГЛЯД: Всем хватило?

        Н. П.: Почти. И вдруг мне снова звонят из Питера: «Вам не нужны еще коляски?» Разве я могла отказаться?!

        Но и это еще не все. Российское посольство оплачивает нам подписку на газеты, оказывает материальную помощь, выдает бесплатные путевки в санаторий и даже компенсирует часть расходов на похороны.

        В общем, жить как-то можно... Правда, с каждым днем нас становится все меньше и меньше. И вы знаете, что меня печалит больше всего? Когда не станет последнего из нас, люди вообще перестанут вспоминать о войне.

        ВЗГЛЯД: Почему? Из-за того, что сегодня на Западе пытаются переписать историю?

        Н. П.: Я скажу проще: никто не любит помнить трагедии...


        Вы можете комментировать материалы газеты ВЗГЛЯД, зарегистрировавшись на сайте RussiaRu.net. О редакционной политике по отношению к комментариям читайте здесь

         
         
        © 2005 - 2017 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost Apple iTunes Google Play
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............