Геворг Мирзаян Геворг Мирзаян России выгодна формула «территории в обмен на украинское членство в НАТО»

Нужно просто признать, что рано или поздно украинский ошметок (если он останется) все равно войдет в НАТО. И лучшее, что тут может сделать Москва – это сделать данный ошметок минимальным в размерах, а также продать свое согласие на вступление подороже.

20 комментариев
Тимофей Бордачёв Тимофей Бордачёв Куда ведут отношения в треугольнике Россия – Китай – США

Для Пекина острая военно-политическая конфронтация России и Запада не является чем-то особенно выгодным. Это, конечно, лучше, чем антикитайский союз, к которому пытались подвигнуть Москву, но в остальном выгоды для КНР здесь намного меньше рисков.

7 комментариев
Ирина Алкснис Ирина Алкснис Число мечтающих меньше работать россиян – это тревожный звонок

Попытки людей игнорировать реальность, на этот раз погрузившись не в революционный угар, как в ХХ веке, а в уютный обывательский мирок, грозят России проблемами – если таких людей станет достаточно много. А опасный потенциал тут имеется.

31 комментарий
27 сентября 2011, 17:04 • Культура

Будет страшно

Мамлеев превратил Землю в рутинную модель ада

Будет страшно
@ mamleew.ru

Tекст: Кирилл Решетников

Если бы человек, родившийся, скажем, в Х веке от Рождества Христова, оказался в современном мегаполисе, то непременно бы решил, что попал в царство бесов. Похожий «культурный шок» испытывают герои нового романа Юрия Мамлеева «После конца», заброшенные в дегуманизированный мир далекого будущего.

В последнее время в творчестве патриарха метафизической прозы Юрия Мамлеева происходит смена писательского курса, продуктивное обновление, подобное которому доводится наблюдать не так уж часто даже в случае куда более молодых романистов.

Если роман 2009 года был первой острожной прогулкой по лунной поверхности, то новая вещь – это самое настоящее освоение Марса

Автор знаменитых «Шатунов» преодолевает или, если угодно, расширяет созданный им самим канон метафизического романа, явленный в нескольких этапных текстах и, казалось бы, уже устоявшийся. Коротко говоря, подвижники-эзотерики, кочевавшие из одной мамлеевской книги в другую и упорно стучавшиеся в двери иных миров, наконец обрели преемников в лице тех, кому удалось не только переступить черту, но и надолго задержаться по ту сторону. Это означает, что от хроники метафизических исканий, осуществляемых в основном в условиях здешней, нашей с вами пространственно-временной реальности, Мамлеев перешел к полномасштабным полотнам, отображающим другие, соседние варианты бытия.

Уже сам по себе этот скачок чрезвычайно любопытен и важен, но конкретные результаты, которые он дает, поистине удивительны: они как ни высокопарно это прозвучит позволяют снова поверить в бесконечность литературной вселенной.

Герои романа «После конца» живут в Ауфири, Неории и Стране деловых трупов (фото: eksmo.ru)

Герои романа «После конца» живут в Ауфири, Неории и Стране деловых трупов (фото: eksmo.ru)

В романе «Наедине с Россией», вышедшем в 2009-м, типичный герой позднего Мамлеева современный молодой россиянин с верными духовными ориентирами попадал в страну под названием Русская Держава, в некую таинственную параллельную Россию, которая выглядела своего рода русской землей обетованной, квинтэссенцией всего лучшего, что есть в России здешней. Это было путешествие в иной мир и вместе с тем возвращение к корням (нужно ли говорить, насколько показательно такое тождество для философии Мамлеева?). Роман «Наедине с Россией» оказался, по сути, первым случаем обстоятельного знакомства мамлеевского персонажа с совершенно определенной разновидностью другой физической реальности. При этом среди самых очевидных наблюдений над книгой неизбежно фигурировал вывод о том, что сюжет в ней чрезмерно условен и идилличен, а диалоги и описания в значительной степени преобладают над действием.

По сравнению с мамлеевскими романами предыдущего периода, «После конца» шаг в том же направлении, что и «Наедине с Россией», но если роман 2009 года был, образно выражаясь, первой острожной прогулкой по лунной поверхности, то новая вещь это самое настоящее освоение Марса.

Тридцатилетний Валентин Уваров, наш с вами современник, попадает в далекое будущее. Там, в невесть каком столетии, человечество переживает последствия знаменательного апокалиптического разделения: избранные обрели новую землю и новое небо, а остальные остались на этой Земле, которая превратилась в рутинную модель ада. Педофилия, узаконенное убийство, разгул бесовщины и всевозможной несдерживаемой агрессии, запрет религии и культуры, а также, что немаловажно, зеркал – вот лишь некоторые характерные черты жизни после конца.

Уваров попадает в специальное гетто для русских, заброшенных в этот мрачный мир из разных времен, и в какой-то момент узнает, что находится в стране под названием Ауфирь. Кроме Ауфири, есть еще Неория и Страна деловых трупов. В Ауфири на повестке дня противостояние правителя Террапа и рвущегося к власти влиятельного политика Фурзда, действующего с помощью своего агента Крэка. Само собой, Уварову достанется ключевая миссия в решении всеобщей судьбы; важную роль в этом сыграют мистик Вагилид и его дочь Танира.

«После конца» не просто слом мамлеевского сюжетного канона, построенного на наблюдении за метафизическими судьбами членов того или иного тайного кружка. Это антиутопический триллер, своего рода инфернальная фантастика, которой кто-то из поклонников Мамлеева, возможно, ждал много лет, а скептики уж точно никак не предвидели.

Здесь есть все чисто мамлеевские черты – неповторимый наивно-эксцентричный слог, визионерство, длинные разговоры и прямая трансляция философских концепций. Но при этом главный герой является, выражаясь профессиональным языком фантастов, полноценным «попаданцем», то есть чужаком-пришельцем в хорошо разработанном и подробно показанном незнакомом мире, а другие персонажи – вовсе не участники некоего скрытого от посторонних мистического поиска, а фигуранты напряженной интриги.

И все же, «После конца» это не просто антиутопия, но антиутопия совершенно особого рода, такая, какой еще никогда не было – религиозная, мистическая, по-хорошему абстрактная. Собственно, настоящая русская антиутопия и должна быть такой, и потому именно этот роман, а не какой-либо другой, можно считать концептуальным отечественным ответом Уэльбеку с его «Возможностью острова».

..............