18 декабря, вторник  |  Последнее обновление — 22:16  |  vz.ru
Разделы

Тосковать по Сталину, взрывать и убивать ради Ленина

Игорь Молотов, писатель, публицист
Не многие вспомнят, что на протяжении всех девяностых в России действовала подпольная организация – «Реввоенсовет», и еще меньше вспомнят ее лидера, сделавшего ставку на террор. Причем террор не декларативный, но самый настоящий. Подробности...
Обсуждение: 134 комментария

Метания Додона повторяют кульбиты Януковича

Павел Волков, публицист
Демократы Молдавии просят денег у Запада для борьбы с Россией, социалисты – у России для борьбы с Западом, а сами желают лишь любой ценой остаться у власти. Понятно, что все играют в предвыборные игры, но ведь так можно и доиграться. Подробности...

«Церковь Порошенко» – это ненависть, хаос и раздор

Сергей Худиев, публицист, богослов
Мечты получить «равноправную» и «независимую» церковь в статусе патриархата оказались похоронены – если не навсегда, то надолго. Никакой независимости у новой структуры нет и не может быть по трем причинам. Подробности...
Обсуждение: 15 комментариев

    Названа «Мисс Вселенная – 2018»

    Победительницей 67-го международного конкурса красоты «Мисс Вселенная», прошедшего в бангкокском выставочном центре Impact Arena, стала представительница Филиппин Катриона Грэй. Ей передала корону уроженка ЮАР Деми-Ли Нель-Питерс, победительница прошлого года
    Подробности...

    Путин покатал тяжелобольного мальчика на президентском вертолете

    Владимир Путин встретился с Артемом Пальяновым из Ленинградской области. Глава государства подарил тяжелобольному мальчику новогодние подарки, а также организовал для него и его семьи обещанный полет на президентском вертолете
    Подробности...

    Владимир Путин посетил открытие памятника Александру Солженицыну

    Президент России посетил церемонию открытия памятника писателю Александру Солженицыну. Монумент был открыт в центре Москвы в столетнюю годовщину со дня рождения литератора и общественного деятеля
    Подробности...

        НОВОСТЬ ЧАСА:Трамп создал командование Космическими силами США
         |  vz.ru
        Взгляд

        Выборы 2007

        До выборов в Государственную Думу:

        Поиск по сайту

        Читайте также

        Вы слышите их?

        «Шлем ужаса» Виктора Пелевина: книга и спектакль
        Сцена из спектакля «Shlem.com» по книге Виктора Пелевина «Шлем ужаса»    13 декабря 2005, 12:20
        Фото: shlem.com
        Текст: Дмитрий Бавильский

        Этот небольшой текст про восемь персонажей в поисках автора, запертых внутри лабиринта-чата и пытающихся побороть свой страх, стал одним из главных культурных событий сезона.

        Не в последнюю очередь это случилось потому, что вместе с бумажным вариантом книги вышел еще и звуковой. А теперь к ним добаился еще и интерактивный спектакль, на который зрителей просят приходить со своим ноутбуком.

        На бумаге. «В ожидании Годо»

        Обложка книги Виктора Пелевина «Шлем ужаса» (www.ozon.ru)
        Обложка книги Виктора Пелевина «Шлем ужаса» (www.ozon.ru)

        Уже все знают, что интерпретация греческого мифа о Минотавре и Тезее исполнена Виктором Пелевиным в виде сетевого чата. Восемь юзеров, запертых в автономных помещениях, сообща решают загадки, которые им подбрасывает виртуальная реальность.

        Злоупотребляющие заочным общением хорошо знают, как это происходит: реплика цепляется за реплику, поток фраз утекает куда-то вниз, за экран монитора, люди льют воду, убивая свободное время. Хотя для очень многих из нас подобная форма общения кажется единственно приемлемой. Единственно возможной.

        Года три назад я написал «Нодельму», роман, главная (и самая протяженная) сцена которого происходит именно в чате. В журнальной публикации она сокращена едва ли не вдвое, так как пытаясь передать специфику умозрительного диалога, автор вылил в текст слишком много воды. Все потому, что виртуальные диалоги малоинформативны. Масса необязательных фраз, информационного мусора, особенностей позиционирования, когда пользователь с нуля создает свой собственный образ, не тождественный тому, что имеет место в жизни.

        Так и Пелевин – льет в «Шлеме ужаса» информационную воду. Важно, чтобы действие продолжалось и чтобы читатель переворачивал странички. Но что может происходить в чате, кроме сменяющих друг друга сообщений? Конечно, юзеры знакомятся, выясняют отношения, уходят в приват, возвращаются, кидаются друг в друга смайликами и прочей мультипликацией. Но все это (если вспомнить теортетиков постмодернизма) – «складки на поверхности». Которые не имеют никакого отношения к реальности, а с другой стороны, парадоксальным образом влияют на эту самую реальность, порой преобразуют ее.

        Персонажи Пелевина, запертые каждый на своей территории, льют воду и сублимируют общение. Совершенно неважно, что они говорят. Как посетителям чатов совершенно неважно, что говорят их собеседники. Юзеры рассуждают на самые разные, порой случайные темы. Главное – время скоротать.

        Все это напоминает мне драму абсурда, разговоры, которые никуда не ведут и ни к чему не приводят. «Шлем ужаса» оказывается вариантом беккетовской пьесы «В ожидании Годо», где два странных персонажа перекидываются репликами, поджидая непонятного Годо, который ведь может оказаться кем угодно. В том числе и Судьбой.

        «Шлем ужаса» и выглядит как пьеса – ведь чаты устроены как классические драматические тексты, а у Пелевина даны только реплики и нет ни одной ремарки. Автор и сам, видимо, задумался над жанром книги: так это пьеса или роман? Рассказ или повесть? Поставив на обложке «креатифф», Пелевин ушел от ответа.

        Между тем для меня он очевиден – в «Шлеме ужаса» скрещиваются формальные опыты французской литературы. Помимо «драмы абсурда» я имею ввиду «новый роман», тексты которого (достаточно вспомнить «Золотые плоды» или «Вы слышите их?» Натали Саррот) тоже состоят из одних только речевых периодов.

        «Шлем ужаса» – адаптированный к коммерческому миру современной литературы «новый роман», лишенный дополнительных нарративных сложностей и даже имеющий внешний (а не только внутренний) сюжет. Хотя и формальный – финал якобы дает разгадку фабулы и снимает любые вопросы.

        Но это не так: сила и талант Виктора Пелевина – в создании мерцающих текстов, не равных самим себе. С размытыми границами и принципиальной множественностью интерпретаций. Обсуждать их содержание бессмысленно – они устроены таким образом, чтобы каждый воспринимал написанное сугубо индивидуально.

        Именно этим читатель «Шлема ужаса», с одной стороны, похож на персонажа этого текста, а с другой – на автора. Который, оставшись один на один с мерцающим монитором, убивает свое собственное время, ожидая собственного Годо. И помогая ожидать Годо другим.

        В театре. «Наедине со всеми»

        Сцена из спектакля «Shlem.com» по книге Виктора Пелевина «Шлем ужаса» (shlem.com)
        Сцена из спектакля «Shlem.com» по книге Виктора Пелевина «Шлем ужаса» (shlem.com)

        Театральный центр на Страстном бульваре выглядит, как новодел, точно его недавно открыли и еще только обживают. Место не намоленное, тропа к нему еще не протоптана. Что кажется важным для такого проекта, как active fiction show по только что вышедшей книге.

        Устроители просят приносить с собой ноутбуки. Однако этого можно и не делать – в обмен на паспорт вам выдадут на время спектакля местную машину. Так будет даже лучше, так как, несмотря на тщательную наладку, сеть в моем компе постоянно пропадала. А если аппарат местный – то наладки работают гарантированно.

        Лептоп нужен для того, чтобы восприятие спектакля, идущего за полупрозрачным занавесом, оказалось более полным. Объемным. Ноутбук дает возможность параллельного существования – когда ты пишешь в местный чат, играешь в игрушки и партизанишь за актерами (каждый из которых «прикреплен» к персональной видеокамере). В наушниках звучит дополнительный саундтрек. Это параллельное существование – очень важный момент для жизни спектакля, посвященного сетевой реальности. Ведь, путешествуя по Интернету, мы сидим дома или в кафе, но в каком-то своем автономном пространстве. Со своими попутными обстоятельствами, своей спецификой.

        Хотя спектакль, который поставила Живиле Монтвилайте, – не про одиночество и коммуникабельность, а про попытки обретения свободы. И про поиски Высшего Разума. Про информационный мусор, из которого можно выстроить любые системы и найти какие угодно Истины. Короче, не про виртуальность, а про умозрительность, которая, собственно говоря, и является Шлемом Ужаса.

        В спектакле много технологических наворотов (мессиджи из пелевинского текста-чата появляются бегущей строкой прямо на сцене, всюду камеры, экраны, пластические и музыкальные вставки, анимация), которые словно бы пытаются справиться со спецификой текста (не уверен, что Пелевин писал именно пьесу) и со странностями продвинутых пользователей, коим сеть уже давно заменила жизнь.

        Однако если снять все эти фенечки и штучки, то в сухом остатке мы получим обычное театральное действо, главной силой которого является (должна являться) игра актеров, сплоченность исполнительского ансамбля, режиссерские находки. Их (находок) здесь великое множество, и они, по идее, должны спорить с технической составляющей спектакля. С тем самым параллельным существованием, которое делает просмотр зрелища расслабленным и намеренно лишает катарсиса.

        Сцена из спектакля «Shlem.com» по книге Виктора Пелевина «Шлем ужаса» (shlem.com)
        Сцена из спектакля «Shlem.com» по книге Виктора Пелевина «Шлем ужаса» (shlem.com)

        Кто ж побеждает, техника или человек? Театр оказывается интереснее интерактивной трансляции, вдоволь наигравшись в предложенные обстоятельства, начинаешь следить за тем, что происходит на сцене. Хотя наличие ноутбука и огромного количества проводов, опутывающих пол и зрительские кресла, не отпускает тебя окончательно: очумелые ручки инстинктивно тянутся к кнопкам и клавишам клавиатур, без этого уже никуда. Теперь уже никуда. Именно потому эксперимент Монтвилайте кажется важным и полезным: пелевинский «Шлем ужаса» оказывается метафорой нынешнего бытия людей, подсаженных и подключенных к сети. Для них театр уже не может существовать как театр. С книгами и кино проще, их можно скачать и потреблять дома, а вот как в такой ситуации быть с театром?

        Чудеса компьютерной техники не меняют характер сценического действия. Его можно смотреть и без лептопа, лежащего на коленях. Хотя, разумеется, возникают и новые ощущения. Например, проходы по фойе в ожидании начала становятся более осмысленными – ведь время тратится здесь на настройку компьютера, твоей персональной машины, отношения с которой не лишены интимности. Вы только представьте себе момент, когда, сидя в зале, вы включаете свой ноутбук и соседям становятся видны рисунок на твоем рабочем столе, выложенные для работы файлы... И еще. Обилие оргтехники дурно сказывается на самочувствии, в зале душно, начинает болеть голова, Борис Акунин не выдерживает и уходит в антракте. Но гасят свет, и в полутемном зале начинают раскрываться пластмассовые книжки с мерцающими мониторами – окна, в прямом и переносном смысле. В чужую жизнь. В чужой мир.

        Перевод с албанского

        Заметил ли кто-то вот такой странный момент: user Sliff_zoSSchitan, самый обаятельный персонаж «Шлема ужаса», изъясняется на сетевом суржике («сцуко», «ужоснах», «аффтар выпей йаду» и т. д.), который с некоторых пор называется «албанским языком». Этот албанский зародился в недрах «Живого Журнала» не более года-двух назад. Тогда как «Шлем ужаса» был написан три года назад (именно тогда первые сведения о том, что Пелевин написал текст то ли в виде чата, то ли состоящего из sms-сообщений, впервые просочились в печать), то есть задолго до того, как «новый албанский» получил массовое распространение.

        Видимо, перед премьерой русской версии «креатиффа о Тесее и Минотавре» Пелевин дополнил свой текст модной тенденцией. Выдающийся диагност, Пелевин и тут очень верно и точно угадал важнейшую тенденцию последнего времени: как правило, все существенные изменения начинаются с языка. В языке.

        Виртуальная реальность меняет саму человеческую природу, которая мутирует в неизвестном для нас направлении. Классическое понятие «человека разумного» появилось в период французской буржуазной революции. Именно тогда сложился антропологический стереотип с точным и четким набором качеств, присущих «человеку».

        «Слова и вещи», классическая книга Мишеля Фуко, показывает, как этот стереотип складывался. Последние слова книги стали пророческими – в них Фуко говорит о том, что само понятие «человек» ныне исчезает, как следы на прибрежном песке.

        Но перед тем как исчезнуть, homo sapiens начинает говорить по-албански.

        ← На главную страницу Письмо в редакцию Подписка на новости
         
         
         
        © 2005 - 2018 ООО Деловая газета «Взгляд»
        E-mail: information@vz.ru
        .masterhost
        В начало страницы  •
        Поставить закладку  •
        На главную страницу  •
        ..............