Вторая холодная война (сиречь сумма последствий от конфликта на Украине и попыток экономически ослабить Россию) уже привела Евросоюз к смещению нескольких правительств. Потому что холодная война – дорогое удовольствие: из-за издержек населения (в виде инфляции, падения уровня жизни, наплыва беженцев etc.) власти платили своей популярностью и много где переплатили, перестав быть властью.
Другое дело, что подход к корню всех проблем – конфликту на Украине с падением правительства – не изменился почти нигде, за исключением Словакии, где во власть вернулся «тяжеловес» Роберт Фицо, вскоре получивший четыре пули как раз за смену политики в отношении Украины.
В других государствах ЕС, будь то Португалия или Швеция, Италия или Польша, Словения или Великобритания, где консерваторов ждет крах на выборах в июле, каких-либо изменений в этом смысле не произошло и не произойдет. Новые власти – участники той же антироссийской и проамериканской коалиции, что и старые. А тех, кто воспринимает ЕС как проект по уничтожению европейских наций, а вооружение Украины считает безумием, оттесняли от власти любой ценой – в том числе и собиранием правящих коалиций из заведомых антиподов, которые объединяет только лояльность к Брюсселю и ненависть к России. На государственном управлении такие смычки ежа с ужом обычно сказываются плохо, но пока что приоритет Европы – делать плохо русским, пускай и ценой комфорта европейцев.
Теперь череда смены правительств дошла до Нидерландов, что важно по двум причинам. Во-первых, у обычно неприметных голландцев значимая роль в украинском конфликте. Во-вторых, их страна может присоединиться к группе со Словакией, то есть к числу поумневших государств, чье поведение начнет огорчать президента США Джо Байдена и Владимира Зеленского, которого после окончания срока президентских полномочий непонятно, как называть.
Строго говоря, провальные для нидерландской власти выборы прошли еще в ноябре прошлого года. Победила на них одна из «недопустимых» и антибрюссельских сил – Партия свободы Герта Вилдерса, которая играет в голландской политике такую же роль, какую в немецкой – «Альтернатива для Германии», а во французской – Марин Ле Пен. С тех пор в Гааге (именно в этом городе, а не в столичном Амстердаме кучкуются голландские политики) шли переговоры о новой коалиции и новом правительстве, а пока они шли, страной управлял старый кабмин, разве что министры надели приставку и. о.
Это правительство только в прошлом году выделило на нужды Киева (в основном военные) порядка 3,7 млрд евро (то есть больше, чем Франция) и примерно столько же обещает дать в следующем. Оно поставляет ВСУ самые разные вооружения, в том числе тяжелые и высокотехнологичные, включая системы ПВО, а в этом году пообещало передать 24 истребителя F-16. Это более трети от первой эскадрильи в 60 машин, которую США собирали для Киева по Европе.
И. о. министра обороны королевства Кайса Оллонгрен считает, что Украина должна получить разрешение на удары по территории РФ любым оружием. А и. о. главы МИД Ханке Брюинс Слот называет обеспечение военного конфликта «дешевым способом сдерживать Россию».
Проще говоря, после начала СВО Нидерланды превратились в одну из наиболее антироссийских стран ЕС, которая вовлечена в конфликт на Украине на максимально высоком уровне. Вилдерс с такой политикой категорически не согласен, что и сделало переговоры о новой коалиции особенно трудными. Но они не могли продолжаться вечно (хотя это отвечало бы целям США и Брюсселя и сохраняло прежний курс), поскольку у и. о. премьера Марка Рютте «тикали часики». Он по-прежнему рассчитывает занять пост генсека НАТО, для этого ему нужно уладить все вопросы к саммиту в июле, поэтому в конце весны стороны ударили по рукам и вышли на соглашение по коалиции из четырех партий – новых победителей, старой власти, а также Гражданско-фермерского движения и «Нового общественного договора».
Никто из партийных лидеров, включая «неприемлемого» Вилдерса, не станет министром, – все они останутся в парламенте, откуда будут координировать политику правительства. В кабмин войдут партийцы пониже и приглашенные технические специалисты, а во главе внепартийным премьер-министром поставят Дика Схофа, который прежде возглавлял нидерландскую разведку, а до того – координационный центр по борьбе с терроризмом и службу иммиграции.
Такой выбор явно продиктован совпадением резко критичного отношения как людей Вилдерса, так и людей Рютте к миграционному потоку из стран Глобального Юга. Первого при этом считают исламофобом и почти ультраправым, второго – опытным и «рукопожатным» евролидером, но оба через несколько месяцев консультаций сошлись на том, что объединяющее их важнее различий. Профессиональный профиль Дика Схофа – яркий акцент на приоритетах нового кабинета министров.
А вот в вопросах, которые коалицию разделяют – Украина, Россия, еврочиновники, – повернуться может по-всякому, в зависимости от того, кто ловчее. Партия Рютте, конечно, влиятельнее. Но у нее 24 кресла в 150-местном парламенте, а у Партии свободы – 37.
Однако в Нидерландах весьма почтенные традиции демократии. Борьба с ковидом и вторая холодная евродемократию много где обесценили, но у голландцев с мнением населения действительно принято и сверяться, и считаться. В других странах уже формировали бы монструозные коалиции по типу «все против фашиста и кремлевского агента Вилдерса», натравливали бы на Партию свободы прокуроров, объявляли бы перевыборы или затягивали переговоры о формировании коалиции бесконечно долго, цепляясь за власть, раз конституция позволяет.
Переговоры вроде и так затянули, но именно для Нидерландов коалиционные дискуссии по полгода – норма, которую используют для того, чтобы договориться о максимальном количестве проблемных вопросов «на берегу» и минимизировать тем самым разногласия внутри уже единой власти.
Не случайно именно там вопрос о принятии единой конституции ЕС был вынесен на референдум, где и провалился. Из-за этого глобалистам и евробюрократам пришлось перекраивать весь проект «обновленного ЕС», так что голландцы вместе с французами (у них тоже был провальный референдум) спасли для государств Евросоюза некоторую часть суверенитета.
Также Нидерланды стали единственной страной, где на плебисцит (и как раз с подачи Партии свободы) вынесли вопрос соглашения с Украиной о евроинтеграции – то самое, за которое стоял Евромайдан. Голландцы тогда поступили так же, как и в случае с единой евроконституцией, – сказали инициативе нет, заставив Брюссель все переигрывать и перепридумывать, чтобы обойти нидерландское вето.
Теперь те же самые голландцы отдали первое место на выборах завзятым евроскептикам, чего не было нигде в ЕС, если не считать Венгрию (ее премьер Виктор Орбан скорее перековался в евроскептики) и Италию, где в 2018-м победила Лига Севера, перейдя с тех пор на более умеренные позиции и уступив первенство Джордже Мелони. И опять Амстердам (или, если точнее, Гаага) признал поражение, заключив с «мизераблями» Вилдерса вполне джентльменское соглашение.
Судить, конечно, будем по делам. Но у властей Нидерландов появился шанс на возвращение к внешнеполитической нормальности. Они ни при каких обстоятельствах не станут «другом России», но если Вилдерс проявил организационные таланты, перейдут к пассивному участию в конфликте с нами и перестанут косплеить русофобскую Польшу.
Пророссийский Амстердам – это, конечно, анахронизм, явно чужеродное тело. Но ястребиная проукраинская политика обычно умеренных Нидерландов – анахронизм гораздо более худший.
Россияне с голландцами разные настолько, что сейчас, в эпоху второй холодной войны, нет никакого смысла искать что-то общее – мы на разных баррикадах. Но это общее все-таки есть: украинизация или, если хотите, американизация Нидерландов вредит и нам, и голландцам, которые проголосовали на выборах за человека, разделяющего эту мысль.
Будем надеяться, он не повторит ошибку Роберта Фицо и смирится с необходимостью носить бронежилет.