«Дело Бабченко», которое успело изрядно надоесть всем (включая, похоже, и самого Аркадия), приобрело неожиданный поворот. Сперва Служба безопасности Украины выдала очередную сенсацию – список из 47 «потенциальных жертв», которые должны были пасть от рук врагов, готовивших покушение на Бабченко. Но потом «зрада» и вражеское влияние внезапно обнаружились уже в самой СБУ.
Бдительность проявила украинская писательница, автор книги «Как хомячок искал друзей» и последовательный разоблачитель всевозможных недругов Украины Лариса Ницой. Ее, как фигурантку «списка 47», пригласили в ведомство Грицака – для вежливого разговора с сознательной патриоткой. Сознательность превысила все ожидания: Ницой разглядела в украинских контрразведчиках «вежливых людей» из России.
«Зайдя в здание СБУ, сотрудник неожиданно со своими коллегами перешел на русский язык. Он вызвал другого сотрудника, и тот тоже обратился ко мне на русском: «Лариса Николаевна, я проведу вас к следователю». Для меня это был шок, – поведала Ницой в Facebook*. – Какие-то незнакомцы, которые должны в стенах такой важной государственной структуры при выполнении государственных обязанностей говорить на государственном языке, вдруг заговорили со мной на русском языке... Это выглядело как захват врагами нашей службы безопасности».
Свой пост в «Фейсбуке» писательница попросила считать обращением к президенту Петру Порошенко и главе СБУ.
Это уже серьезная заявка на успех. Ранее «захват врагами» обнаруживался в магазине косметики (где Ницой кинула мелочь в кассиршу, заговорившую с ней по-русски) и в детской больнице, где на стенах была нарисована рыбка с русским именем Зина. Писательницу шокирует киевское метро, где, о ужас, стоят памятники Ломоносову, Пушкину и Гоголю. И наконец, Ницой довелось пережить ужас среди целой толпы врагов Украины – которые на самом деле были просто киевлянами, пришедшими в кино.
«Сын пригласил в кино. Побежал за попкорном. Стою. Одна. Посреди великого русского моря.
Одна. Песчинка. А вокруг сплошной тамбов», – сокрушалась писательница (стиль и орфография сохранены). Ницой почему-то постоянно называет русский язык «тамбовским», как будто это что-то плохое. Так же поступает муж писательницы, директор «Центра стратегических разработок» Андрей Ницой. Не так давно он с гордостью сообщил, как отчитал опять-таки кассиршу: «Я вчера по-человечески просил обслуживать меня на государственном языке! Или вы из Тамбова?» Чем украинским интеллигентам так не угодил красивый южнорусский город, промышленный и культурный центр Черноземья?
Разве что тем, что там говорят по-русски. Причем примерно с таким же выговором, как и, например, в Кировограде. Даром что Кировоград переименовали в Кропивницкий, в честь театрального деятеля, который «во времена имперской России отказался переводить свои произведения на русский». Зато во времена нынешней украинизации муниципальные депутаты из Кропивницкого отказались выступать на «жлобском» украинском языке. Это, конечно, грубо и некорректно, но таким был ответ на нажим националистов из «Свободы» – не говорить на «языке оккупанта» и называть Россию «Московией».
К слову, Лариса Ницой также призывает переименовать Россию в Московию, поскольку истинная Русь – это Украина. Где не должно быть русского языка. На первый взгляд, нелогично, но, как говорится, в этом безумии есть система.
«С лица моей страны должны исчезнуть русскоязычные дети».
Так пишет Остап Дроздов, украинский телеведущий с русской фамилией. Он говорит о вроде бы «безобидной» реформе образования и языковой политики по образцу Латвии, уничтожающей русские школы. Но звучит-то все равно кровожадно, в духе «окончательного решения». Примерно так же, как откровение украинского теннисиста Сергея Стаховского: «Когда я слышу русскую речь... просто так бы сразу задушил». Спортсмен пытается обратить свое русофобское заявление в шутку. Ведь ему, в отличие от четы Ницой и журналиста Дроздова, еще предстоит иметь дело с «москалями», хотя бы на корте.
Оговорка спортсмена, экстравагантные высказывания «мастеров слова», речи провинциальных депутатов-националистов, нападение хулиганов на главу киевского отделения Россотрудничества – все это можно было бы посчитать разрозненными фактами и списать на чудаковатость одних и радикализм других. Если бы речь не шла о системе – о «генеральной линии» украинской национальной политики.
Да, сотрудники СБУ вряд ли перейдут на «державну мову» по требованию писательницы Ницой. В конце концов, то, что они говорят по-русски, не делает работу «безпеки» менее антироссийской. Куратор сайта «Миротворец» Антон Геращенко и многие бойцы «Азова*», похоже, вообще не владеют «мовой», но дело не в этом. Дело в принятом нынешней властью законе об образовании, который низвел русский язык на положение «языка меньшинства». Дело в урезании русскоязычного телевещания и выпуска печатной прессы.
Украина – двуязычная страна. Даже при нынешнем режиме, по данным украинских социологов (КМИС, «Рейтинг», СОЦИС, Центр имени Разумкова), 24% опрошенных граждан Украины признались, что используют русский для повседневного общения. Столько же говорят в равной степени по-русски и по-украински; итого почти половина. Лишь 5% украинских респондентов сообщили, что не используют русский язык, и 66% опрошенных говорят по-русски в семье – это уже данные российского центра «Ромир» за прошлый год. Так что «захваченной врагами» (по Ларисе Ницой) оказывается едва ли не большая часть страны. И это – только официальные данные. А сколько из опрошенных на самом деле говорят и думают по-русски, но боятся в этом признаться?
Детская писательница Ницой посвятила «бойцам АТО» книгу «Несокрушимые муравьи», где и вывела «героев» в образе этих многочисленных, сплоченных, но безмозглых насекомых. Самим писателям, особенно детским, требуется если не чуткость к ближним, то хотя бы разум. То же касается и властей государства. Если же они осознанно противопоставляют одну половину своих «подданных» другой, то... Как сказал древнегреческий трагик, «когда божество готовит человеку несчастье, то прежде всего отнимает у него ум».
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ