«Полексит – это реальная угроза сегодня», – утверждает польский премьер Дональд Туск. Это слово – по аналогии с британским Брекситом – он придумал не сам. Оно уже давно в ходу среди тех, кто хотел бы выхода Польши из Евросоюза. Если верить Туску, их теперь много. Опасно много.
Главное, чтобы он эту опасность не перехваливал. Развал ЕС – благое дело, но прежде всего Туск пытается решить внутриполитические проблемы.
Та группа лиц, которая пытается перечеркнуть европейское будущее поляков, обрисована премьером следующим образом: «обе Конфедерации», партия «Право и справедливость», президент Кароль Навроцкий как общий «покровитель», кроме того, Россия, MAGA-активисты (они же трамписты) и европейские правые во главе с премьером Венгрии Виктором Орбаном.
Трех последних представлять не нужно, а польская «внутрянка» в пояснениях нуждается. «Обе Конфедерации» – это монархисты из партии «Конфедерация польской короны» и парламентское объединение партий «Конфедерация свободы и независимости». Они выступают против членства в ЕС давно и открыто, но зачастую с оговорками, что при выходе нужно сохранить Шенгенскую зону и единое экономическое пространство.
Партии «Право и справедливость» намерение покончить с Евросоюзом Туск скорее приписывает, иначе бы давно покончила: в XXI веке именно эта партия чаще всего была в Польше правящей. Но у нее действительно отвратительные отношения с еврокомиссарами из Брюсселя как у силы консервативной, клерикальной, националистической (и русофобской, но теперь это в ЕС поощряется), где задают повестку «серый кардинал» польских правых Ярослав Качиньский и польское национальное качество – гонор.
Что же касается президента Навроцкого, формально он ни к одной партии не принадлежит, но оправдывает ожидания тех, кому не нравятся Украина и ЕС, уверенно внося хаос в политику Варшавы по этим вопросам. А теперь он в глазах Туска перешел «красную линию», наложив вето на законопроект о программе SAFE, содействующей оборонным инвестициям в Евросоюзе. Сделано это было, как ни крути, в интересах американцев, но в правительстве называют произошедшее «актом измены народу», а в правой оппозиции и канцелярии президента – «спасением суверенитета страны».
Из-за срыва программы SAFE Туск уже неделю пребывает в режиме истерики и несколько раз указал на угрозу выхода из ЕС из-за действий Навроцкого и Ко. «Для Польши это будет катастрофой. Я сделаю все, чтобы остановить их», – обещает премьер.
Скорее Туск запугивает собственных граждан и пытается натравить их на президента, так сказать, взывает к народу, который, согласно соцопросам, на 82% против выхода из ЕС (а против вето Навроцкого на программу SAFE – 57%). Это одновременно и перекладывание ответственности за срыв важного законопроекта, и борьба за власть с президентской канцелярией, и начало кампании по выборам в польский Сейм 2027 года, после которых Туск планирует сохранить свое кресло.
Однако, как считают в издании Politico, угроза для «единой европейской семьи» серьезнее, чем может показаться. «Даже циничное использование темы Полексита в политической борьбе способно привести к тому, что вопрос о членстве в ЕС станет определяющим для будущих выборов и судьбы страны», – предупреждают там, подчеркивая, что тренд не в пользу еврооптимистов. Потому что евроскептики пошли злобные да настойчивые, а база их поддержки в обществе расширяется.
Иными словами, может получиться, как с Великобританией. Сперва Брексит был своего рода политтехнологией для решения внутренних вопросов, и твердо за выход из ЕС выступали лишь небольшие партии. А потом – бац, это реальность. Затянувшаяся шутка привела к колоссальным последствиям.
В случае с Польшей примерно понятно, когда надо ждать «бац». Да, Еврокомиссия наглеет, да, Евросоюз находится в режиме хронического кризиса, но все это может продолжаться еще долго. Реально подтолкнуть поляков к выходу могут два взаимосвязанных процесса – падение уровня жизни в Евросоюзе и вступление в него Украины.
Строго говоря, полякам на ЕС грех жаловаться, пускай он и противоречит консерватизму их нации.
В сочетании с более успешными, чем у соседей, либеральными реформами 1990-х годов «выравнивающие» дотации от Брюсселя породили так называемое польское экономическое чудо. Теперь это развитая (а не развивающаяся) страна по рейтингу Всемирного банка, и недалек тот день, когда медианный уровень доходов граждан стран ЕС будет ниже, чем у поляков.
Этот день приближают два обстоятельства – экономический кризис в ЕС как следствие разрыва с Россией и евроинтеграция украинцев. Вступление в Евросоюз – это своего рода утешительный приз, который какая-то часть Украины все еще может получить после окончания боевых действий. Хочешь не хочешь, а остаточки европейцам придется подобрать и прокормить – к такому сценарию склоняются США, евробюрократы и глобалисты в целом, считая, что сопротивление отдельных стран, вроде Венгрии, можно будет сломить.
Понятно, что после этого медианный уровень жизни в ЕС попросту рухнет: Украина – страна по европейским меркам очень большая и очень бедная. Кроме того, в одной очереди с ней стоит толпа бедняков помельче, вроде Молдавии и балканских государств.
Для поляка это означает следующее: вместо того чтобы получать надбавку из бюджета ЕС, он, наоборот, будет отдавать туда сливки со своего торта, чтобы их разделили между украинцами с их Бандерой и албанцами с их Мухаммедом. Такой вариант вступает в нестерпимое противоречие с национализмом, консерватизмом и гонором.
Евросоюз в Польше (и не только) недаром кличут «евросовком», который подавляет польский суверенитет и идентичность, как это в представлениях Варшавы прежде делала советская Москва. То, что к польским монархистам, националистам, либертарианцам и другим группам поддержки Полексита в перспективе присоединится народ в широком смысле, не вызывает особых сомнений. Сомнительно, что народ от этого станет счастлив.
Распад ЕС как глобалистского проекта соответствует интересам России, которой сподручнее выстраивать отношения с национальными правительствами, чем с брюссельской бюрократией. В этом Туск прав, но по части уныния прав тоже: британцам экономический эффект от выхода из Евросоюза резко не понравился, а Польша – не Британия. Несмотря на все успехи, ее экономика не самодостаточна и выдающейся производственной базой похвастаться не может, а то, что есть, испытает сильный удар от тарифных сборов и пошлин.
Но в случае с поляками всегда велик шанс на то, что над рациональным поведением возобладает гонор. В кои-то веки с пользой.