По мнению директора МВФ Кристалины Георгиевой, последствия от действий России на Украине и санкций, наложенных на российскую экономику, обойдутся планете дороже, чем пандемия коронавируса.
В прошлом году Всемирный банк опубликовал расследование, после которого болгарку Георгиеву стали подозревать в лоббизме в пользу Китая, с которого и началась та пандемия. Поэтому справедливость столь эмоционального прогноза может быть поставлена под сомнение.
Но по сути Георгиева, конечно же, права, по крайней мере вообще никто не спорит с утверждением, что текущий кризис обернется крупными потерями для глобальной экономики, идет ли речь об убытках покидающих Россию брендов (один только Макдоналдс оценил свой простой в 50 млн долларов в месяц) или о резком взлете цен на экспортные товары РФ – нефть, газ, зерно, некоторые металлы, впоследствии также древесина.
Эти потери будут столь значительны, что правительства западных стран честно предупреждают население о неизбежном падении уровня жизни.
В США рекордная за 40 лет инфляция – почти 8%, и в основном из-за роста цен на нефть. На этом фоне Байден вводит эмбарго на покупку энергоносителей из РФ, бессовестно называет это «наценкой Путина» (уже дважды назвал), но все-таки признает – это результат «калечащих» санкций, наложенных на российскую экономику.
Образ простого американца, который хватается за сердце при виде ценника на заправке, был предложен самим Байденом. Так экономическая война с Россией приобрела в США народное измерение.
В Британии ожидают снижение уровня жизни на 2500 фунтов на семью в год и подчеркивают, что это именно из-за санкций.
Во Франции призывают снизить температуру в домах на несколько градусов.
В Германии анонсируют повышение стоимости газа к маю более чем на четверть – при том, что он в ФРГ уже сейчас очень дорог. И каждый немец понимает, что было бы дешевле, если бы был запущен уже достроенный «Северный поток – 2», но его сертификация остановлена политическим решением Берлина в связи даже не со спецоперацией, а с признанием независимости ДНР и ЛНР со стороны Москвы.
Таким образом европейцам и американцам предлагают оплатить экономическую удавку на шее России из собственного кармана. Пойдут ли они на это? Вне всяких сомнений – пойдут.
Уровень поддержки Украины в западном социуме не стоит недооценивать, тем более, что в СМИ стран ЕС и США представлены либо американская, либо украинская точка зрения на происходящее (в них есть некоторые различия, но это повод для отдельного разговора), а тон публикаций приобрел откровенно истеричный характер.
В Чехии и странах Балтии поддержку действий России на Украине вообще признали уголовным преступлением.
Многотысячные митинги в поддержку Украины, сбор средств в помощь украинцам с участием звезд мировой величины, заголовки газет в духе «Мы должны заплатить за свободу» – всё это есть, всё это будет. И это работает.
К примеру, рейтинг президента Франции Эммануэля Макрона, занявшего по вопросу санкций абсолютно категоричную позицию, вырос с 25 до 33%. Это практически гарантирует ему переизбрание во втором туре выборов, которые пройдут этой весной. Журналист и философ Эрик Земмур, предлагающий принципиально другой подход к отношениям с Россией, больше не выглядит серьезным конкурентом нынешнему хозяину Елисейского дворца.
Однако в будущем ведущаяся сейчас экономическая война грозит внутренней политике вовлеченных в нее стран тектоническими изменениями – и совсем не в пользу тех, кто эту экономическую войну начал. Как минимум в силу того, что ей сопутствует историческое прозрение общества – конфликт с Россией стоит денег. Больших денег.
Он стоил больших денег всегда, и умные люди это понимали: «гонку вооружений» в эпоху «холодной войны» и прокси-войн с СССР по всему миру оплачивал американский налогоплательщик. Но это преподносилось государством как общая миссия в борьбе за свой (не советский) образ жизни, а траты размазывались по всей нации, не ощущаясь каждым конкретным индивидуумом (если только его не посылали непосредственно на фронт).
Кроме того, Вашингтон знал меру – у среднего американца (в отличие, кстати, от среднего советского) никогда не создавалось ощущения, что он недоедает, чтобы выпустить очередной танк.
Крымско-донбасские санкции 2014-го тоже принесли западному миру убытки, но говорили о них, скорее, в контексте упущенной прибыли – деньгах, которые крупный бизнес мог заработать, однако не заработал, «русская весна» помешала, видите ли.
На своей шкуре последствия той волны ощутили в основном европейские фермеры и другие производители сельхозпродукции, которым контрсанкции Москвы закрыли российский рынок, однако недовольство приглушили дополнительными дотациями из Брюсселя, своеобычными для их отрасли (в развитых странах сельское хозяйство зачастую убыточно – слишком дорогая земля, слишком дорогой труд, как следствие – слишком высокие цены на продукцию, чтоб ее хоть кто-то покупал).
Теперь не так. Несмотря на санкции 2014 года и российское импортозамещение, количество нитей, соединяющих экономику России с экономиками Запада, оказалось столь велико, что их нынешний одновременный разрыв ощутит на себе большинство – и богатые, и бедные. Это тот убыток, который средневзвешенный европеец сможет посчитать самостоятельно – по ценникам и счетам. Это конкретная цифра, вычтенная из бюджета семьи уже в следующем месяце. Раньше такого не было.
Поскольку обыватели являются еще и избирателями, это неизбежно создаст электоральный запрос на национал-эгоизм в Европе и усилит «неоизоляционистов» с взглядами, как у Карлсона и Трампа в США. Что важно, этот национал-эгоизм надолго получит именно русский привкус.
Данный процесс нельзя абсолютизировать, пребывая в самоупоении, – вплоть до надежд на то, что изголодавшиеся европейцы наконец-то выберут себе пророссийскую власть, которая поспешит в Москву с извинениями.
Экспертный опрос Центробанка сулит России инфляцию в 20% (при 8-9% в США и 7-8% в Британии) и сокращение ВВП на 8% в 2022 году. Другими словами, пока европейцы, отойдя от нынешней антироссийской истерики, будут задумываться о других, менее затратных способах выяснять отношения с Москвой, экономику РФ будет трясти.
Но в этом опыте по-настоящему ценен и геополитически полезен для нас долгосрочный эффект. Отныне ястребиная риторика, связанная со сдерживанием России и противостоянием России, впервые в истории Запада будет ассоциироваться с резким падением уровня жизни, ростом цен и сокращением доходов. Когда накал эмоционального шантажа в массмедиа спадет, и избиратель останется с этими мыслями наедине, его выбор может сильно удивить нынешних лидеров общественного мнения, сделавших борьбу со всем российским своей миссией.
Не в этом сезоне, так в следующем, но у бретонских рыбаков, поддерживавших Земмура, и пенсильванских рабочих, голосовавших за Трампа, неизбежно появится много неожиданных единомышленников, на себе познавших, что русофобия стоит дорого.