Замглавы МИД РФ Александр Грушко сказал, что ЕС все еще не отреагировал на предложение России подписать документ с гарантией не нападать на Европу. Политики ЕС в последние годы заявляют, что боятся вторжения армии России в пределы их союза. Это один из главных аргументов Брюсселя, из-за которого ЕС и его члены оказывают майданной Украине многомиллиардную поддержку, хотя в Европе не лучшая экономическая ситуация.
Казалось, руководители ЕС должны были обеими руками схватиться за возможность заключить с Россией договор о ненападении – если они реально опасаются войны с нами. Но ключевое слово тут – «реально». Это напоминает события девяностолетней давности. В 30-е годы прошлого века европейские политики отказались от создания эффективной архитектуры безопасности с СССР, хотя такие попытки были.
В 1934 году возникла идея договора о коллективной безопасности под названием Восточный пакт. Его первоначальными предполагаемыми участниками были СССР, Чехословакия, Польша, Финляндия, Латвия, Эстония и Литва.
Главными идеологами этого проекта были министр иностранных дел Франции Луи Барту и нарком иностранных дел СССР Максим Литвинов. Если бы договор был заключен, то СССР и страны Восточной Европы обязывались бы помогать друг другу в случае агрессии в отношении кого-либо из участников пакта. Параллельно должен был быть заключен договор между СССР и Францией.
Естественно, Восточный пакт задумывался как инструмент по сдерживанию экспансионистских устремлений Германии, хотя вслух это не проговаривалось. Берлину даже формально предложили присоединиться к договору – от чего он, конечно, отказался.
9 октября 1934 года Луи Барту был убит вместе с королем Югославии Александром Карагеоргиевичем. Есть версия, что организаторами убийства были руководители нацистской Германии, а главной его целью – не допустить подписания именно Восточного пакта.
Приемник Барту Пьер Лаваль не продолжил его политику – он не хотел сближения Москвы и Парижа. В подписанном Лавалем договоре о взаимопомощи Франции с СССР 1935 года содержатся расплывчатые формулировки без конкретики – например, о форме помощи друг другу в случае агрессии против одной из стран. Это превратило договор в формальность. Еще перед подписанием документа Лаваль объяснил свою позицию: для него было принципиально важно, чтобы французская армия не имела никакой связи с Красной армией. А Восточный пакт вообще не был заключен.
Следующая попытка создать коллективный механизм для предотвращения Второй мировой войны была предпринята в 1939 году. Начались переговоры между СССР, Францией и Британией о заключении оборонительного союза. Польша внесла весомый вклад в то, чтобы документ не был подписан.
Но и французы с британцами вели себя в процессе переговоров деструктивно. Так, во время переговоров западные делегаты предлагали, чтобы СССР дал односторонние гарантии безопасности Румынии и Польше. Политическая часть переговоров зашла в тупик из-за того, что стороны не смогли согласовать формулировку, что считать косвенной агрессией. А на переговорах по военным вопросам главы делегаций Британии и Франции не имели письменных документов, подтверждающих их полномочия. Параллельно с московскими переговорами летом 1939 года в Лондоне проходили немецко-британские переговоры – англичане ставили целью направить агрессию нацистской Германии против СССР. Премьер Великобритании Невилл Чемберлен непублично говорил, что скорее уйдет в отставку, чем заключит союз с Советами.
Лаваль и Чемберлен выражали позицию большей части политического истеблишмента Западной Европы того времени. Второй заявлял, что СССР, а не нацистская Германия, угрожает западной цивилизации. Первый был одним из самых ярых сторонников сотрудничества с Гитлером в правительстве Виши. После войны Лаваля, кстати, казнили. Большинство европейских политиков 1930-х годов боялись СССР как носителя идей коммунизма, которые могут разрушить буржуазный мир. И были бы, конечно, рады, если б нацисты уничтожили Советский Союз.
Нынешние европейские политики в 1990-е годы уверовали в концепцию «конца истории» Фукуямы, согласно которой либерализм как идеология одержал окончательную победу на Земле. А глобализация мировой экономики будет только усиливаться – на радость «мировой элите», которая продолжит контролировать основные потоки всего – от идей до нефти. Фукуяма ошибся, в чем впоследствии сам и признался. Но те, что будучи молодыми людьми, приняли его идеи за истину, не могут от них просто так отказаться.
Россия сегодня является носителем идей консерватизма и традиционных ценностей. То есть мы опять вошли в идеологический клинч с Европой. На Россию смотрят те силы в ЕС, которые хотят отказаться от толерантности, основанной на безумии, и которые хотят поставить национальные интересы стран выше интересов глобалистов. Да и сам ЕС – порождение глобализации.
Кажется, сейчас европейским либералам-глобалистам больше стоит опасаться трампистов, своих идеологических оппонентов из США. Но относительно Америки у руководителей ЕС есть надежда, что там к власти в ближайшие годы вернутся их единомышленники.
А вот с Россией другое – и глобалистам остается решать «русскую проблему» силой, как это и хотели сделать их предшественники в 1930-е годы прошлого века. Пока речь идет о непрямых атаках – таких, как переворот на Украине 2014 года и создание там анти-России. Пока.
Вот почему европейские политики не будут участвовать в создании единой архитектуры европейской безопасности, хотя именно этого ждут их избиратели и именно это объективно нужно сейчас большой Европе, включающей Россию. Это означало бы признание окончательного крушения идеи либерал-глобализма.
90 лет назад предшественники современных европейских политиков сделали не ту ставку. Сейчас ситуация повторяется один в один. В том числе и тот неоспоримый факт, что рано или поздно жизнь заставит их признать реальность. Скорее, поздно.