С тех пор, как рейхсканцлер Шольц окривел, его решительность чрезвычайно возросла. Был Leberwurst, а стал Нибелунг. Это выразилось, в частности, в том, как он теперь видит средства достигнуть мира на Юго-Западе России (на Украине, в западной формулировке).
Шольц объявил: «Условием начала мирных переговоров является вывод российских войск с территории Украины». То есть он воспроизвел требования Зеленского об отступлении русских войск к границам 1991 года (иначе говоря, об эвакуации Крыма, ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей), как необходимого условия для перемирия.
При том, что возможны и другие предпосылки к перемирию. Например, обоюдная усталость, вызывающая признание сложившегося статус кво. См. перемирие 1953 года на Корейском полуострове. Эвакуация же всех территорий, оказавшихся с 2014 года под контролем России, означала бы признание полной неспособности русской стороны к продолжению боевых действий.
История знает и такие пути к миру. Перемирие между Антантой и Германией, подписанное 11 ноября 1918 года в Компьенском лесу ( этот день считается датой окончания Великой (Первой мировой) войны), было достигнуто именно таким образом.
В качестве предварительных условий перемирия (даже и не форменного мира, который был подписан в Версале лишь летом 1919 года) Германия обязывалась эвакуировать все занятые ею территории Бельгии, Люксембурга и Франции. Причем Франция возвращала себе не только земли, занятые Германией с 1914 года (напомним, что немец стоял под Парижем и обстреливал его из дальнобойных орудий), но и отошедшие к Германии еще в 1871-м – почти за полвека до этого – Эльзас и Лотарингию.
Берлин пошел на все эти и многие другие уступки, поскольку после провала отчаянного летнего наступления 1918 года – это был их последний и решительный бой – германское главнокомандование сообщило кайзеру Вильгельму II и рейхсканцлеру фон Гертлингу, что военное положение Германии безнадежно. Генерал-квартирмейстер Эрих Людендорф не гарантировал, что фронт удержится еще хотя бы 24 часа, и потребовал запросить у Антанты немедленного прекращения огня.
4 ноября 1918 года в Киле началось восстание флота, переросшее в революцию, 5 ноября войска Антанты прорвали фронт, 9 ноября была провозглашена республика. Кайзер бежал в Голландию, и у немцев не было иного выбора. Разве что провозглашать войну народную, что, впрочем, после четырех лет войны вряд ли возымело бы действие.
Теперь Шольц предлагает Москве пойти на такое же перемирие, при том, что все тягчайшие предпосылки, сложившиеся осенью 1918 -го и приведшие потом к Версалю, осенью 2023 года в России отсутствуют. Фронт не прорван, революции в российском тылу не наблюдается, В.В. Путин бежать никуда не собирается. Разве что нынешний рейхсканцлер считает, что в 1918-м немцы сполна испили горькую чашу, так пусть же и русские изопьют ее в 2023-м. А Шольцу будет приятно.
Причем добавим, что сколь бы ни были тяжкими для Германии условия перемирия, они все же не предполагали ни изгнания немцев из Эльзаса и Лотарингии, ни преследования сотрудников немецкой администрации. Тогда как и украинская практика (например, на отданных в конце 2022 года землях), и тем более украинские планы украинизации Крыма, ДНР, ЛНР etc. после ухода русских предполагает массовые репрессии. И тех, кто реально сотрудничал с российской властью, и тех, кто всего лишь может вызвать подозрения у будущих украинских освободителей. Про такую мелочь, как права собственности, и говорить нечего.
Да и вообще предать доверившихся России, причем предать, не будучи вынуждаемыми к тому безвыходными обстоятельствами, но просто чтобы сделать приятное западным партнерам и продемонстрировать им собачью позу покорности, а крымчан, донецких etc. хоть волки кушай – это больше, чем преступление, это непоправимая политическая ошибка.
Когда рейхсканцлер Шольц предлагает российскому руководству зараз сгубить и себя, и жителей Новороссии, причем сгубить ни за понюх табаку, это очень сомнительная рекомендация не только его сердцу – уж какое там сердце! – но и уму. Как говорил давний предшественник Шольца рейхсканцлер Бисмарк: «Глупость, конечно, Божий дар, но не следует ею злоупотреблять».