Единая Европа, контуры которой начали оформляться после Второй мировой войны, долгое время поддерживала репутацию «охранительницы международного мира». Местные политики неоднократно осуждали, например, американскую агрессию на Ближнем Востоке. Да и во внутренней политике значительная часть Старого Света отказалась от наращивания военного потенциала в пользу улучшения благосостояния граждан и развития экономики.
Однако по мере продвижения НАТО на восток и ответных действий России в 2008 и 2014 годах европейские элиты постепенно изменили свои взгляды на дипломатию, международные отношения и подходы к военной безопасности. Диалог Москвы и Брюсселя становился более сложным и в некоторой степени опасным, но все же обе стороны продолжали придерживаться конструктивного подхода.
Например, еще в 2015 году (то есть после воссоединения Крыма с Россией) экс-президент Франции Николя Саркози во всеуслышание заявил: «Вы знаете мое глубокое убеждение: мир нуждается в России, Россия и Европа обречены работать вместе». Схожих взглядов придерживалась и канцлер ФРГ Ангела Меркель: уже после исключения Москвы из G7 она отметила, что Берлин хочет и будет сотрудничать с Россией.
Даже сразу после начала СВО лидеры ЕС худо-бедно придерживались «примирительной» риторики и настаивали на скорейшем прекращении боевых действий, однако в дальнейшем ситуация изменилась. Уже весной 2022 года был принят «Стратегический компас» ЕС – документ, который «зацементировал» обновленный курс объединения в сфере безопасности.
В резолюции отмечалась необходимость наращивания потенциала «быстрого развертывания» войск блока, увеличение расходов на кибербезопасность и средств космической разведки. Однако документ был прописан все еще в оборонном контексте – без указания какой-либо страны в качестве агрессора.
Параллельно в Стамбуле проходили раунды переговоров России и Украины, которые, как позже рассказал Владимир Путин, вполне могли завершиться миром на приемлемых для Киева условиях. Но благополучный исход нарушил «черный лебедь» – экс-премьер Британии Борис Джонсон. Как вспоминал Давид Арахамия, лидер фракции «Слуга народа», британский политик приехал в Киев и заявил: «Он сказал, что не хочет ничего подписывать с россиянами, поэтому давайте будем просто воевать».
А в апреле украинские и западные СМИ совместными усилиями создали «военное преступление России» в Буче. Эта информационная атака стала красной чертой, давшей европейским политикам основание для милитаризации. Цель – нанести России стратегическое поражение на поле боя либо руками Украины, либо с помощью контингентов на ее территории.
Как росла военная машина Европы
С чем же Европа вошла в эту агрессивную спираль? В 2022 году совокупные расходы стран ЕС на оборону составляли 262 млрд евро. Порог в 2% от ВВП пересекали лишь пять стран объединения, а призывы к наращиванию взносов встречали сопротивление. Однако обновленный курс пришелся по душе не всем, но многим. Финляндия и Швеция, чья внешняя политика издавна держалась на нейтралитете, решили вступить в НАТО, превратившись в важные части западной военной машины.
Германия, чья приверженность миру и дипломатии стала притчей во языцех (именно в них Берлин видел способ искупления грехов рейха), устами экс-канцлера Олафа Шольца объявила о «смене эпох», принуждающей ФРГ вспомнить о собственном военном потенциале. В 2023 году республика выпустила первую в своей истории стратегию национальной безопасности, в которой Россия открыто называлась главной угрозой для Европы (позже эту формулировку позаимствуют и другие европейские коллеги). Документ также предполагал повышение расходов на оборону до 2% от ВВП, для чего создали специальный фонд на 107 млрд евро.
Пылкость Берлина удивляла даже западных наблюдателей.
Foreign Affairs писало, что Германия стремится стать «крупнейшим государством ЕС по уровню вложений в безопасность». Немецкий задор передался другим членам блока. В 2024 году Берлин, Амстердам и Варшава подписали декларацию о создании коридора для перемещения войск и техники, который в российской прессе назвали «военным Шенгеном». Проект обсуждался с 2018 года, но практическая реализация регулярно сталкивалась с проблемами. Армейской интеграции способствовало признание России «врагом свободного мира».
Немногим ранее также было объявлено об интеграции сухопутных войск Нидерландов в состав бундесвера. Bloomberg писал, что Германия выражала готовность взять на себя расходы по закупкам для будущих объединенных ВС. Так Европа получила коридор беспрепятственного перехода войск к границам Калининградской области, Белоруссии и Украины.
НАТО на Севере и рекорды Прибалтики
Присоединение Хельсинки и Стокгольма к НАТО принесло плоды. Пребывание в едином правовом поле позволило северным странам сформировать «балто-скандинавский кулак», готовый нанести удар по приграничным с Россией территориям. Неслучайно «Рейтинг недружественных правительств» газеты ВЗГЛЯД фиксирует, что страны именно этого региона демонстрируют наибольшую агрессию по отношению к Москве.
Расходы на армию этих стран росли как на дрожжах. По итогам 2025 года Литва и Латвия направили на оборону более 3,5% ВВП, Эстония – чуть выше 3%. Норвегия и Дания демонстрируют схожие показатели. Останавливаться на достигнутом не собираются. В 2026 году Латвия планирует довести расходы почти до 5% ВВП (2 млрд евро), а Литва намерена поставить рекорд – около 5,5%. Страны Скандинавии движутся в том же темпе: Дания и Норвегия увеличат траты до 3,5%, Швеция – до 2,8%, Финляндия – до 2,5%.
Кроме того, государства Севера обладают разветвленной сетью форматов военного взаимодействия:
коммуникация и интеграция армий проходят через Nordic-Baltic Eight (NB8) и Северное оборонное сотрудничество (NORDEFCO). Беспрецедентным актом эскалации стало фактическое разрешение стран Прибалтики на использование своей территории для пролетов украинских БПЛА в сторону России.
Общие траты ЕС на оборону росли масштабно: 2022 год – 262 млрд евро, 2023-й – 288 млрд, 2024-й – 343 млрд. Апогей – 2025 год – 381 млрд евро. Вложения в ВПК Старого Света с 2020 года выросли на 63%. Объем инвестиций в оборонную промышленность за тот же период увеличился на 150% – с 64 млрд в 2022 году до 130 миллиардов. Абсолютный лидер – Германия (26% от совокупных расходов ЕС, также здесь следует учитывать милитаризацию гражданского сектора), за ней Франция (17%), тройку замыкают Италия и Польша.
При этом Европа доходит и до крайних шагов в милитаризации. Правительство Макрона, например, сейчас озадачено проблемой увеличения собственного ядерного потенциала. Кроме того, Париж и Варшава намерены провести масштабные военные учения с применением данных вооружений. Цель мероприятий – отработка ударов по объектам в РФ и Белоруссии.
Риторика под стать расходам
«Мы уже в состоянии конфликта с Россией», – заявил германский канцлер Мерц летом 2025-го. Однако его переплюнул глава французского генштаба генерал Фабьен Мандон, заметивший, что граждане Пятой республики должны привыкнуть к мысли, что «им придется терять своих детей» (подразумевается – в войне с Россией). Британский премьер Кир Стармер назвал Москву «угрозой поколения», намекая, что Лондону необходимо держаться в фарватере континентальной военной спирали.
Но самое печальное – милитаризация ЕС подталкивает Украину к продолжению конфликта с Россией. В середине апреля Евросоюз согласовал выделение Киеву кредита в 90 млрд евро. Дойдут ли эти деньги в полном объеме до ВСУ – большой вопрос. Однако Брюссель не теряет надежды на успешное перевооружение и не скупится на подбадривающие тирады в адрес офиса Владимира Зеленского. Военная спираль Европы продолжает закручиваться, и теперь в Москве всерьез считают: ЕС может стать для России блоком, который опаснее НАТО.