В начале октября Патрушев посетил АО «Зеленодольский завод имени А. М. Горького» (Татарстан, входит в АО «Судостроительная корпорация «Ак Барс»). Это судостроительный завод на Волге, в глубине страны. На нем строили малые ракетные корабли (МРК) проекта 21631 «Буян-М», прославившие себя в сирийской войне и СВО, а сейчас строят патрульные корабли проекта 22160, МРК проекта 22800 «Каракурт», корабли Береговой охраны ФСБ и массу других кораблей и судов различного класса и назначения.
Там Патрушев и высказал пожелание, которое в случае реализации сделает наш флот намного сильнее, причем за те же деньги: «Важно обеспечить серийность строительства кораблей и судов. При этом необходимо организовать процесс постройки корабля в строгом соответствии с конструкторской документацией, исключив бессистемное внесение изменений в проект в ходе его строительства».
За этой на первый взгляд банальностью стоит настоящая бездна.
Везде в мире корабли проектируются долго и еще дольше строятся, это объективная реальность, и связано это со сложностью их конструкции. Зачастую резка стали на корпус будущего корабля может начаться более чем за год до его закладки. Точно так же заранее могут заказываться многие корабельные системы, комплектующие, различные устройства, оружие.
Деньги на постройку также выделяются глубоко заранее. Так как своих средств в таких огромных количествах у судостроительного завода, как правило, нет, то под указанные объемы закупок берутся кредиты. Берутся не на весь корабль, а на часть работ и комплектующих, с таким расчетом, чтобы обслуживать их с плановых платежей заказчика.
Все это очень сложный процесс с организационной точки зрения. Начавшись, он должен идти точно по плану до конца. Любая его остановка грозит превратить процесс постройки корабля в хаос. Не поставлены в срок двигатели? А стапель придется по плану освободить, другой заказчик ждет. И вот недостроенный корабль приходится спускать на воду, ставить «в отстой», потом делать другой, потом недостроенный корабль снова затаскивать на стапель, а там уже коррозия, и сроки платежей со стороны заказчика тоже сорваны, нужны новые кредиты, а процент на их обслуживание не заложен в стоимость…
В итоге начинается взрывообразный рост себестоимости корабля, а сроки его сдачи, как принято говорить в отрасли, сдвигаются вправо.
Специалисты хорошо знают, что два корабля одного проекта, построенные на разных заводах, – это похожие, но разные корабли. И по качеству постройки, и по исполнению массы конструктивных элементов. Да что там разные заводы – даже корабли одного завода в серии, не имеющие формальных отличий в проекте, могут сильно отличаться.
При этом серийность – одно из ключевых требований. Строительство уникального, единичного корабля чрезвычайно дорого. Зато строительство кораблей и судов большими сериями (в десятки корпусов) создает, во-первых, мощный флот сам по себе, во-вторых, крупную кадровую школу и моряков, и кораблестроителей, в-третьих, обеспечивает надолго заказами промышленность, и главное – делает каждую следующую единицу серии дешевле предшествующей. Но как раз с серийностью в российском кораблестроении были до последнего времени проблемы.
Организационные сложности подобного рода, повторим, касаются кораблестроения в любой стране. Однако некоторым государствам, в том числе из наших потенциальных противников, их удавалось успешно решать. Человек, который сможет устранить эти сложности в российской действительности, несомненно, войдет в историю отечественного флота и кораблестроения. Надежду уже дает даже сама публичная постановка такой задачи.
В Морской коллегии, согласно указу президента, созданы три совета – Совет по защите национальных интересов Российской Федерации в Арктике, Совет по развитию и обеспечению морской деятельности Российской Федерации, и в текущем историческом периоде самый важный – Совет по стратегическому развитию Военно-морского флота. И здесь перед нами еще одна мало обсуждаемая тема.
Россия занимает огромный массив суши, основы ее политической культуры были заложены до обретения выхода к морю. Результаты этого с нами до сих пор. После Петра Великого отечественным военным теоретикам систематически приходилось доказывать нужность флота для страны. Никакие реально имевшие место факты, никакие победы, никакие военные потери не могли убедить значительную часть сначала элит, а потом и народа в том, что флот имеет для страны стратегическое значение – и с торговой, и с военной точек зрения.
Например, в раннее советское время вопрос того, как обходиться с флотом, был решен очень просто – военно-морских теоретиков частично расстреляли, частично пересажали, флот загнали под контроль армии, основополагающие принципы боевого применения ВМФ были объявлены буржуазным пережитком. В итоге, когда Сталин дал команду развернуть силы флота в Средиземном море, чтобы помочь республиканской Испании, флот просто не смог ее выполнить.
Первая попытка исправить ситуацию была предпринята перед Великой Отечественной, но десятки лет управленческого безумия и террора не прошли даром. Именно поэтому мощный Балтфлот был нейтрализован силами шести немецких и двух финских минных заградителей. Чудес не бывает.
После войны террор закончился, но накат армейских структур на флот продолжился. Сдержать эту тенденцию с трудом смог главком ВМФ СССР Сергей Горшков – и именно советский океанский флот вместе с атомной промышленностью, ядерным оружием и космонавтикой сделали СССР сверхдержавой, способной бороться с мощью объединенного Запада.
Горшков сделал невозможное. Он создал (хоть и не объявляя об этом и не описывая ничего в печати, даже закрытой) полноценную военно-морскую стратегию и смог добиться того, чтобы СССР ее придерживался. В том числе эта стратегия обеспечила десятилетия мирного существования и развития нашей страны.
После краха СССР флот, лишенный смысла существования, быстро отправился в металлоприемку. Его возрождение началось только годы спустя. Однако реализация военно-морских программ, которая началась с 2009 года в рамках перевооружения всех видов Вооруженных сил, шла не всегда гладко. В том числе и об этом слова Николая Патрушева, сказанные на Зеленодольском заводе. В результате вместо флота, равного по мощи примерно четверти американского, что было возможно на выделенные деньги, получилось совсем другое.
Но это не вина политиков. На русском языке просто не написано ни одной книги по стратегическому применению флота в неядерной войне, а по применению в ядерной они засекречены и начинающим политикам их не прочитать. Плюс дефицит людей, которые могли бы внятно объяснить, как должен развиваться такой вид отечественных ВС. Стратегия развития ВМФ десятилетиями даже не обсуждалась.
Это не чья-то недоработка, не злой умысел, не глупость – это традиция, берущая свое начало со времен Ивана Грозного. Если хотите – исторически сложившаяся особенность российского военно-политического подхода.
И вот в стране появляется государственный консультативный орган, который должен заняться этими вопросами. Даже сам факт того, что эта работа началась, уже революция в отечественном военно-политическом мышлении. О подготовке стратегии развития ВМФ не так давно было объявлено официально. Утверждено положение о Совете по стратегическому развитию ВМФ, согласно которому совет занимается «анализом состояния и тенденций стратегического развития флота, прогнозированием, выявлением и оценкой угроз».
Первое заседание Совета прошло 10 октября 2024 года. Сообщается, что совет обсуждал и стратегические требования к ВМФ, и военно-политическую ситуацию на Черном и Балтийском морях, и необходимость обеспечения серийности строительства кораблей и судов. Подробностей мы не знаем и не узнаем, возможно, никогда. Но что мы знаем точно, это то, что много десятков лет до этого ничего такого не проводилось.
России критически важно обрести ясное стратегическое видение военно-морских вопросов и положить это видение в основу военно-морского строительства. От этого сегодня зависит очень многое. И то, что мы стали современниками того, как Россия начинает закладывать настоящую военно-морскую стратегию, – одно из важнейших событий текущего времени.