Пропаганда через СМИ, культурные и образовательные инициативы, помощь в оформлении документов. Таковы, по словам «постоянного представителя президента Украины в Крыму» Антона Кориневича, составляющие стратегии по «возврату Крыма в состав Украины».
Эффективность этих шагов, конечно, весьма сомнительна. К примеру, через СМИ Украине зачастую просто нечего предложить своим бывшим гражданам – очередной факельный марш разве что. Образовательные инициативы (т. е. места в украинских вузах) привлекательны разве что для тех крымчан, что после 2014 года перебрались на Украину. Оформление документов тоже не пользуется популярностью: за 2016–2019 гг. россиянами оформлено чуть более 1400 паспортов граждан Украины. Тем не менее, кривая и куцая, но программа имеется. И не только для Крыма. Как мы знаем, украинские политики замахиваются даже на Кубань и прочие «украинские» территории РФ. Правда, пока еще не поняли, чем их соблазнить.
Украина – далеко не единственный пример государства на постсоветском пространстве, которое ставит своей задачей некую «реинтеграцию» потерянных территорий.
«Верю, что настанет время, когда Абхазия и Южная Осетия мирно вернутся в единое государственное пространство Грузии. Мое главное желание и основная цель в том, чтобы это произошло в ближайшем будущем, в срок моего президентства, для чего я использую все пути и средства» – это уже из августовского заявления президента Грузии Саломе Зурабишвили. По ее словам, Грузия также пытается решать проблемы утраченных территорий «...в гуманитарной, медицинской и образовательной сферах».
И даже в столице Молдавии Кишиневе (хотя прошло без малого 30 лет) не оставляют надежд вернуть под свою руку территорию ПМР. Тем более что надежды на это дает им российская дипломатия: Россия никогда не признавала независимость Приднестровья. Более того, в сентябре Сергей Лавров сравнил ЛДНР с Приднестровьем: «Предполагаемое восстановление контроля Украины над всем этим регионом при уважении его особого статуса. Это очень похоже на Приднестровье, между прочим».
Все эти постсоветские республики объединяет не только факт потери суверенитета над частью территории. Но и то, что случилось это при попытке приструнить местное население, не желающее рвать деловые, политические и культурно-исторические связи с Россией.
Владимир Путин неоднократно повторял, что считает распад СССР крупнейшей геополитической катастрофой XX века. Тем не менее сама Россия, кажется, не имеет какого-то схожего плана собирания русских земель (хотя многие ее в этом подозревают). Либо успешно его скрывает.
Крым – за скобки
Ведь если вернуться в 1990–1991 гг., мы увидим, как Большая Россия (бывший СССР) одну за другой отпускает свои провинции (союзные республики) в самостоятельную жизнь. В актуальных административных границах, даже без торга, без учета территорий с преобладающим русским населением. Украина улизнула вместе с Крымом, хотя тот же Севастополь считался городом республиканского подчинения, т. е. управлялся и подчинялся напрямую Москве.
Собственно, Крым до сих пор и является единственным примером такой реинтеграции – возвращения территорий в состав России – с нашей стороны. Правда, сравнивать это с хотелками Украины или Грузии все равно не стоит. Во-первых, Крым действительно вернули. Во-вторых, вернули его по случаю, в экстренном порядке, без назначения «постоянного представителя президента РФ в Крыму» и многолетнего публичного озвучивания планов того, как именно мы его будем возвращать культурными и образовательными инициативами.
С единственным, пожалуй, исключением: 2014 год и Русская весна. Публицистический термин быстро стал политической реальностью Юго-Востока Украины. Однако на уровне официальных публичных заявлений концепция никогда не поддерживалась, никто не предлагал (условно): «Даешь обратно Киев в состав РФ, мы его в XVII веке у поляков честно купили!»
Более того, никто из перечисленных – ни Украина, ни Молдавия, ни Грузия, как Россия в свое время, не махнул рукой обреченно: отделяться решили? Отделяйтесь, всего вам доброго. Та же Украина еще со времен Порошенко занимается откровенной клоунадой, назначая в Крым силовиков и даже представителя президента, выдумывает очередную «стратегию реинтеграции». При этом, напомним, официально Крым считался на Украине дотационным регионом. А теперь Киев мало того что избавлен от необходимости его дотировать, так еще и сбросил с плеч груз по выплате пенсий пенсионерам Крыма. И чисто финансово его реинтеграция для Украины – огромные расходы, деньги, которых у Киева и на оставшиеся территории не так чтобы уж хватает. Но нет, тянутся.
Не положено Юпитеру
Почему такая разница? Почему Украине можно хотеть обратно Крым и можно кричать об этом на каждом углу, а России хотеть обратно Киев, мать городов русских – нельзя? Причин много, постараемся остановиться на основных.
1. Раньше надо было думать. Международное право очень внимательно относится к подобным претензиям, вернее, к порядку их предъявления. Не согласен с утерей, хочешь вернуть? Заявляй сразу. И продолжай нудить годами – как Япония, например, по поводу Курил. Украина как раз это и делает. Спустя почти 30 лет уже поздновато предъявлять.
2. В 1991-м еще не существовало национальной буржуазии, которая за минувшие годы успела прибрать к рукам некогда общенародное достояние. Взять любого украинского политика, бьющегося за возврат Крыма – он ведь не только за большой Крым бьется, но и за малый – собственный. Участочек, домик, а то и не один. А то и бизнес. А если это Коломойский какой-нибудь, то и вовсе: сети заправок, отделения банков – миллионы долларов. В начале 1990-х все это либо не существовало, либо было ничьим. Т. е. если бы в СССР сначала приватизацию провели, а лишь затем поставили вопрос об уходе республик, мы бы наверняка увидели совсем иной процесс и совсем иные контуры государств на постсоветском пространстве.
3. Само создание СНГ указывает, что постсоветское будущее из 90-х виделось в несколько романтическом ключе: собственность поделим, полномочия поделим, но республики все равно останутся зоной интересов и влияния России. А раз так, зачем мелочиться и выдергивать со скандалом территории?
4. Крым – все же случай особый, стратегический. В остальном же, видимо, вопрос поставили сугубо в деловой логике: что нужно – купим, а территорий и своих хватает.
5. Такой, тоже достаточно наивный, взгляд со временем пришлось пересмотреть, но сердцевина осталась. Украина и Грузия надеются на возвращение утраченных территорий, чтобы национальные элиты могли дограбить там то, что еще каким-то чудом уцелело. К примеру, на отмену моратория на продажу с/х земель на Украине острословы немедленно откликнулись шуткой: «Крым, вернись, мы и тебя продадим».
У России подход иной: не территории, а люди. К примеру, признание суверенитета Украины над территориями Украины не мешает России выдавать паспорта их жителям (уже 170 тыс., согласно последним данным).
Ровно то же самое ранее можно было наблюдать в Южной Осетии и ПМР. Такой подход, конечно, можно упрекать в пассивности, но любой модный бизнес-гуру талдычит ровно то же самое: только люди создают новые идеи и будущее. И не только они, кстати. То же самое, хотя и более цинично, скажет любой налоговик: только люди платят налоги.
Мы подходим, пожалуй, к самому тяжелому моменту. Опыт Британской империи показывает, что сохранить имперский статус иногда можно, лишь... отказавшись от него. Содружество независимых государств когда-то наверняка задумывалось с оглядкой на Британское содружество. И его делает таковым не сохранение власти над бывшими колониями – а общий язык, прошлое и возможности для самореализации, которые открывает бывшая метрополия.
А строить планы возврата утраченных Россией земель, конечно, можно. Если есть желание троллить Украину или соревноваться с ней в немощи.