Президент Латвии Эгил Левитс на днях заявил, что русскому языку в Латвии, как «советскому наследию», необходимо положить конец, иначе «вернувшиеся из-за границы наши соотечественники, не выучившие русский язык, будут вытеснены с рынка труда».
Тут президент Латвии слегка ошибся. Русский язык в Латвии вовсе не «советское наследие», а как минимум – наследие времен, когда по Ништадтскому мирному договору русский царь Петр I 300 лет назад завоевал/купил Лифляндию и Курляндию (большую часть современной Латвии) у шведского короля, одержав перед этим над ним победу под Полтавой.
А русский язык на этих территориях потом императрица Екатерина II назначила вторым государственным. Причем первым государственным был вовсе не латышский – а, не смейтесь, немецкий. Латышского языка в те времена, как единого целого, вообще не существовало. Были местные провинциальные балтославянские говоры, изрядно различающиеся между собой. А латышской письменности тогда вообще не существовало, ее специально для латышей придумали русские профессора 200 лет спустя в Петербурге.
Так вот этот наш сегодняшний президент Эгил Левитс на днях начал поход против русского языка, как «советского наследия». И тут – самое смешное. Президент Латвии Эгил Левитс вовсе не латыш, он – еврей. И у него чрезвычайно интересный бэкграунд.
Его папа Иона Моисеевич Левит был в довоенной Латвии жутким коммунистом. Когда в 1940 году в Латвию пришла советская власть, папа Иона Моисеевич сразу стал государственным комиссаром правительства Советской Латвии (вот он – социальный лифт, из бедных евреев – в комиссары правительства!). Занимался национализацией банков и крупных предприятий. Творил как раз то, что его сын потом заклеймил «советским наследием».
С началом войны в 1941 году папа нынешнего президента Латвии быстро эвакуировался в глубинку СССР. Потому что оставаться в 1941-м в Латвии евреям было стрёмно – и не только из-за немцев. И на войну комиссар Иона Моисеевич тоже не пошел.
Справка: из примерно 90 тысяч живших тогда в Латвии евреев, под немецкой властью выжило меньше 200 человек. Причем евреев в тот кровавый 1941-й в Латвии уничтожали в основном не немцы, а как раз их милые соседи-латыши. Это потом Холокост они все (латыши, литовцы, эстонцы, украинцы, поляки) дружно свалили на немцев, а ведь по факту-то было не совсем так. После войны папа нынешнего президента Латвии тоже не сидел на месте. По «еврейской визе», отказавшись от советского гражданства, в 1972 году он уехал в Израиль, прихватив семью. Но на полпути до Израиля (там тоже тогда стреляли) папа-комиссар притормозил в Германии, где была пересадка с самолета из Москвы на самолет до Тель-Авива. Иона Моисеевич отказался пересаживаться. А немцы тогда охотно принимали евреев, поскольку после 1930-1940-х евреев в Германии стало сильно мало по известной причине. И Иону Моисеевича Левита немцы ласково приняли.
К тому времени нынешний президент Латвии был уже подростком. Поскольку немецкого он не знал, то поступил в латышскую гимназию в городе Мюнстере. Это сейчас, в 21-м веке, в Латвии и на Украине запрещают русские школы, а вот тогда, во второй половине 20-го века, горестные немцы заводили у себя гимназии для всех, даже самых незаметных меньшинств. И учили их на тех языках, которые те сами добровольно выберут.
В той гимназии будущий президент Латвии решил посвятить себя химии. Окончил два химических курса в Гамбургском университете. Дослужившись до чина лаборанта, он быстро понял, что мытье пробирок не принесет ему славы. Тогда он вспомнил, что прекрасно знает, кроме латышского, еще и русский язык (тяжкое советское наследие) и подался в политологию, а конкретно – в советологию. А еще конкретнее – под руководство одного из деятелей латышского национализма Адольфа Шилде.
И вот тут запустился тот самый социальный лифт для нынешнего президента Латвии, на котором в свое время взлетел в комиссары его папа Иона Моисеевич. Прекрасно зная русский язык, будущий президент Латвии оказал массу неоценимых услуг латышским националистам (как зарубежным, так и аборигенам) в святом деле разваливания СССР и построения нового латышского националистического государства. И за это через 30 лет, совсем недавно, благодарные латыши его избрали своим президентом.
В Латвии каждый год 16 марта маршируют латышские нацисты, торжественно празднуя годовщину латышского легиона СС. На Украине каждое 28 апреля украинские нацисты справляют годовщину дивизии СС «Галичина» факельными шествиями. А на вопрос разумных людей: как же так, в ваших странах чествуют нацистов, осужденных Нюрнбергским трибуналом, значит, и вы тоже нацисты? – они, не моргнув глазом, отвечают: да какие же мы нацисты? У нас президенты – евреи! Но это проблема, как я полагаю, не латышских или украинских нацистов (их могила исправит), а самих евреев.
Что касается русского языка как «советского наследия» в современной Латвии. Рассказываю: 30 лет назад, когда Латвия выходила из состава СССР, тогдашние формирователи мозгов будущей латышской нации объявили местной молодежи: русский язык не учите! Вообще! Это – язык «оккупантов», фу, какая гадость! И да, с тех пор в Латвии выросло поколение, не знающее русского. Особенно те, кто рос в провинции. В столице страны Риге латышские дети по-любому русский осваивали хотя бы на улице, в Риге русских – половина со времен Ништадтского договора, и до сих пор так. А вот в деревне...
И у этого деревенского поколения как раз сейчас проблемы. Им трудно устроиться на работу без русского языка. В торговлю, услуги, коммуникации, транспорт, логистику без русского не возьмут. Русская молодежь латышский язык сейчас знает. Иной раз получше самих латышей. Моя русская родственница Настя даже победила однажды в олимпиаде по латышскому языку. Потомственных латышей победила! И потому русская молодежь в Латвии имеет изрядное преимущество на рынке труда. Они знают русский, латышский и английский, как минимум. А латышские детки русского уже не знают. Им так в детстве рассказали, что русский учить не надо.
Еще пример: одна моя уже латышская родственница (я по происхождению – фифти-фифти, латыш/русский) во времена, когда в Юрмале летом шумно гуляла «Новая волна», попыталась устроиться к своему дяде официанткой в ресторан. Родной дядя ее не взял, обосновав: а вот придет ко мне ужинать Пугачева со свитой – на каком языке ты будешь с ними разговаривать? Жестами? А они мне за один ужин годовой оборот делают... Моя латышская родственница, не найдя пристойной работы в столице своей страны, уехала в Ирландию. Официанткой. С тех пор – там. И уже не вернется.
Хитрый президент Латвии Левитс объявил, что русскому языку в Латвии необходимо положить конец. Описал он, по сути, всё правильно, но направление наивным латышам указал противоположное. Что, дескать, русский язык надо вытеснять, а не учить. А сам-то именно на знании русского поднялся аж в президенты Латвии. Никаких других талантов за ним пока не числится.