Почти незамеченным на фоне разворачивающегося на наших глазах экономического кризиса стало принятие закона о защите и поощрении капиталовложений. А ведь этот закон был одним из самых ожидаемых документов в этом году с точки зрения бизнеса. Об него было сломано немало копий, он стал одной из главных причин межведомственного противостояния внутри предыдущего состава правительства. И даже показательно быстрое согласование текста закона кабинетом Михаила Мишустина и его последующее принятие стало маркером слаженности работы обновленной команды управленцев.
Документ, который вступил в силу 1 апреля, изначально задумывался как мера, которая должна стимулировать экономический рост. Само это словосочетание сейчас звучит, как издевка. О каком росте речь, когда эксперты соревнуются в прогнозах глубины экономического падения? И все же закон не утратил своего значения – теперь уже, скорее, как антикризисная мера. И в этом смысле новый «инвестиционный кодекс», на статус которого претендует закон о СЗПК, может стать самым мощным инструментом поддержки бизнеса, какой способно предложить правительство в текущих реалиях.
Напомню, что закон стал альтернативой инициативе тогда еще помощника президента Андрея Белоусова об изъятии сверхдоходов ряда сырьевых компаний (так называемый список Белоусова). Кнут сменили на пряник, предусмотрев в законе широкий перечень мер поддержки бизнеса: начиная от стабилизационной оговорки, которая гарантирует прежде всего сохранение фискальной составляющей реализации инвестпроектов, и заканчивая компенсациями затрат инвестора на инфраструктуру, льготными условиями работы с государственными монополиями и даже прямым субсидированием проектов из бюджета.
Неизменным осталось одно – настойчивое пожелание к бизнесу инвестировать. Изначально соглашения о защите и поощрении капвложений (СЗПК) рассматривались как один из ключевых инструментов реализации нацпроектов. Еще в начале этого года Минфин заявлял о желании привлечь с помощью СЗПК гигантскую сумму – до 30 трлн рублей в течение ближайших трех-четырех лет. Сравните эту цифру с объемом изъятий по «списку Белоусова» в 500 млрд рублей, и станет понятно, что пряником хотят добиться гораздо большего, чем кнутом. Причем сейчас воспользоваться инструментом может не только российский, но и иностранный бизнес.
Но на фоне кризиса задача кажется вдвойне сложнее: риски инвестирования при падающем спросе выросли. С другой стороны, закон заточен на «длинные» вложения, которые окупаются не за год-два. И такие инвестиции «на низах» могут выглядеть даже привлекательно при условии, что государство обеспечит хороший инвестклимат, если не в масштабах всей экономики, то, по крайней мере, на уровне отдельных проектов.
Речь идет о создании и модернизации инфраструктуры – прежде всего транспортной, а также о создании новых обрабатывающих производств, цифровых платформ и реализации экологических проектов. По этой причине из закона исключены такие сферы, как, например, строительство жилых домов и коммерческих зданий, азартные игры, а также нефтянка, которая в последние годы стала слишком уж непредсказуемой.
В процессе разработки документа аудитория его потребителей значительно расширилась, а цена за пользование этим инструментом снизилась – СЗПК доступны для инвестпроектов от 200 млн рублей. Входной порог при этом разнится в зависимости от сферы приложения капитала: скажем, для проектов в сфере здравоохранения – поменьше, для обрабатывающих производств – подороже, а также в зависимости от региона (Москва и Питер – на особом счету). И все же все эти лимиты выглядят вполне органичными и призваны скорее упростить администрирование проектов на начальном этапе, отсекая мелочевку.
Очень многое будет зависеть от подзаконных актов, которые запустят СЗПК. В подзаконку вынесены почти все процедурные моменты, от которых фактически и зависит то, будет ли бизнесом воспринят новый инструмент как реальный стимул для инвестиций.
Принятый закон ни много ни мало создает новую реальность российской инвестиционной политики. Дело в том, что его нормы выходят за рамки регулирования конкретного инструмента инвестирования, коим являются СЗПК.
Так, речь идет о преодолении хаоса в сфере мер поддержки, оказываемой различным отраслям, компаниям, сферам на различных же уровнях – федеральном, региональном, муниципальном. Сотни и тысячи нормативных актов, предусматривающие разного рода субсидии, льготы и преференции, теперь подлежат кодификации.
При этом речь идет не о глубокой проработке всего массива указанных документов – на эту работу могут уйти годы бюрократической волокиты, как это случилось с пробуксовывающей реформой контрольно-надзорной деятельности. В случае с господдержкой применен новый подход, который заключается не в переписывании нормативных актов, но в контроле расходной части бюджетов на субсидии и прочие льготы, которые эти акты предусматривают.
«Инвестиционный навигатор» – новая государственная информационная система «Капиталовложения», которая будет содержать реестр мер господдержки, должна быть создана всего за год. По большому счету речь идет о большой ревизии бюджетных трат.
У этой задачи может быть сразу две цели. Первая – экономить, вторая – более эффективно тратить. Понятно и то, что выбор в пользу первой либо второй будет зависеть от конкретных задач, которые ставит перед собой власть на текущем этапе, темпов восстановления экономики и внешнеполитической обстановки.Хотелось бы, конечно, чтобы первое, второе и третье работали в пользу инвестиций, а не простого урезания расходов. Россия имеет все шансы стать островком стабильности на фоне тектонических разломов, какими сейчас изобилует мировая экономика. И этим шансом стоит воспользоваться.