Мы, конечно, очень рады, что старик «Форбес» (как в переводах Бернса) нас всех заметил и, в гроб сходя, благословил: он составил рейтинг городов России (за исключением Москвы), «которые совершили заметный скачок в урбанистике, культуре и качестве жизни за последние десять лет».
Первое место занял Нижний Новгород. Как отмечает издание, в городе проходит множество фестивалей, таких как Alfa Future People и «Арт-Овраг», на которые съезжаются люди со всей страны. Кроме того, в Нижнем Новгороде – впервые вне Москвы – вручали премию «Инновация».
Тройку лидеров замыкает Казань. В городе проходят молодежная архитектурная биеннале и фестиваль режиссуры «Ремесло», благоустраивается территория вокруг озер Кабан и Лебяжье, запущена программа развития парков и скверов.
Вы знаете, меня эта новость и радует, и не радует одновременно. Я, конечно, рад, что москвичи похлопали по плечу регионалов за велосипедные дорожки и за слово-уродец «урбанистика». Более того, я просто счастлив, что в Нижнем покрасили поребрики и вручили премию.
Но – на самом деле это все про московоцентричность восприятия, свойственную всяким новым СМИ; это такие пережитки советской власти. Потому что когда-то все было совсем по-другому. И другие города России – все, что не Москва и не Санкт Петербург – не воспринимались как младшие больные братья.
Вообще все было по-другому – само восприятие страны было другое. И расстояний, и значимости места. Буквально все. Нижний Новгород тот же самый – это же один из центров русской промышленной революции. И знаменитая ярмарка – только штрих.
То есть представьте себе – когда за самым новым и передовым едут не в Москву, а в Нижний Новгород. Простой пример – моя семья купила первую Шуховскую башню (привет Шуховскому фонду) именно в Нижнем, привезла ее к себе в Полибино, где она до сих пор и стоит. Не в Москву, не в Питер, и даже не в Брянск – в «какое-то» Полибино. То есть карта приоритетов в голове у этих людей была совсем иная. Где не было единственного сияющего града на семи холмах, а была Россия как единое пространство.
Если посмотреть в том же Нижнем архитектуру модерн – Дом трудолюбия Рукавишникова, Народный дом, Церковно-приходскую школу в Сормове, Банк Рукавишникова, его же особняк, то рано или поздно встанет вопрос – а что такого хорошего построили новые банкиры? Вот Рукавишников, заработав кучу денег, почему-то не вез их за границу, чтобы купить домик в Белгравии и смотаться, если что. Строил дома в стиле модерн для образования рабочих, приглашая самых модных архитекторов типа Шехтеля. Даже в Москву не вез. Потому что не считал Нижний каким-то далеким от центра всего местом. Что хорошего построили в городах России какие-нибудь интернационалисты из «Альфа-банка»? Ничего личного. Просто вопрос.
У тех людей была другая карта мира, другое отношение к расстояниям. И если вам теперь тяжело встать с дивана и отъехать за МКАД, то давайте посмотрим на маленький и очень красивый город Великий Устюг. Который дал стране и миру трех выдающихся путешественников.
Ну вот, скажем, жил там в семнадцатом веке Семен Дежнев, который нанялся в Тобольск, а потом служил в Енисейске, а потом в Якутском остроге. А потом открыл Колыму. А потом выяснил, что между Азией и Северной Америкой есть пролив. А теперь посмотрите на карту еще раз. Семнадцатый век. Ни дорог, ни самолетов. Тысячи и тысячи километров на восток, где нет ничего, кроме злобных местных племен. Вот где на этой жизненной карте великого Дежнева – Москва? Нету ее. А Россия – есть.
А крестьянин из того же Великого Устюга – Ерофей Хабаров (ну да, трудно забыть, потому что Хабаровск), который из этого последнего прибежища Деда Мороза пошел осваивать Амур и Приамурье. Затупите в свою гуглокарту и покройтесь слезами зависти – 7587 км в одну сторону. А ведь они все не одиночки – много людей задействовано в таких перемещениях и завоеваниях. Почему никто из них не подумал: «А, черт с ним, поеду бомбить на «Убере» в Москву»? Боюсь, не потому, что не было никакого «Убера». Совсем-совсем не потому.
Или, скажем, город Рыльск. Там жил и работал купец Григорий Шелихов. Начал торговать с Сибирью (без факсов, телефона, телеграфа и налоговиков за спиной). Компаньоны Шелихова, купцы, торговавшие в Сибири, налаживали уже пути к островам в Тихом океане, где водился в изобилии морской бобр. Некоторым удавалось счастливо привести суда с промысла пушного зверя на островах и получить значительную прибыль. Их опыт вдохновил Григория Ивановича, и он отправился на Камчатку. А потом бац – он уже мореплаватель и основывает поселение на Аляске.
Или город Тотьма посреди вологодских лесов. Тамошний мещанин Иван Кусков – основатель и первый начальник форта Росс – того, который в Калифорнии. На старости лет вернулся на родину с индейской женой. В ту самую Тотьму, где существовала мореходная школа (посреди, напоминаю, тайги) и собственный архитектурный стиль – тотемское барокко. Ибо каждый местный, кто более-менее разбогател, считал своим долгом построить в городе храм или еще что-то полезное.
Вот где Рыльск (подсказка – в Курской области) и где Аляска? Где Тотьма – а где Калифорния? А для этих людей – это все абсолютно единая карта мира. Хотя, казалось бы, это для вас с вашими изидждетами она должны бы быть единой – ан нет.
А простые русские купцы – основывают все важнейшие поселения на территории Америки. Тут уже даже про Илона Маска не шутится.
Я уже не говорю про то, что компанией после смерти Шелихова начал рулить его зять Николай Резанов. И где тут Москва? Ну, разве что отметилась рок-оперой «Юнона и Авось» про этого самого Резанова.