Даже не знаю, кто в давешней истерике «Путин сливает Курилы» меня раздражает больше – караул-патриоты, уверенные, что он таки их слил, или граждане, возмущенные двусмысленностью, неопределенностью, недоговоренностью российской позиции, что, собственно, и позволяет время от времени устраивать соответствующие хайпы.

И если о первых за последнее время говорилось и писалось много, то вторые остались вне поля зрения публицистов и аналитиков, а между тем данная позиция по-своему даже более интересна.

Интересна она потому, что является обратной стороной довольно широко распространенного феномена, в котором люди точно знают, как правильно воспитывать детей, тренировать футбольную команду, пилотировать самолет в экстремальных условиях, лечить рак, бороться с терроризмом и так далее, и тому подобное. Уверенность в своем понимании, как нужно управлять государством – и во внутренней, и во внешней политике – является значимой частью этого комплекса безапелляционных знаний, свойственного части наших сограждан.

Именно от них последние дни можно было регулярно услышать: зачем? К чему все эти интриги и двусмысленные дипломатические игрища с Японией? Почему Кремль прямо и открыто не скажет самураям, что вопрос Курильских островов закрыт навсегда и дальнейшему обсуждению не подлежит? К чему держать эту «дверь» приоткрытой, тревожа российское общество и дразня японцев?

Что характерно, говорят это люди, нередко сутками просиживающие в компьютерных «стратегиях», гордящиеся своими успехами в шахматах или на худой конец всегда готовые с успехом сыграть партийку-другую в подкидного «дурака», который, как ни крути, также требует просчета вариантов на несколько шагов вперед. Однако относительно реальной политики их фантазия дальше подхода «сразу дать в лоб, чтобы неповадно было» не идет.

Все это тем более забавно, учитывая, что прямо сейчас разворачивается совсем иной сюжет, наглядно показывающий, насколько важно в большой политике мыслить масштабно и нелинейно. А также то, что Кремль умеет это делать.

Речь о Договоре о ракетах средней и меньшей дальности (ДРСМД).

Почти двадцать лет назад, в июне 2000 года, Владимир Путин впервые заявил о возможном выходе России из договора. Десять лет назад – в 2007–2009 годах – данную возможность официально подтверждали тогдашние министр обороны Сергей Иванов, начальник Генштаба Юрий Балуевский, командующий РВСН Николай Соловцов и еще ряд высокопоставленных официальных лиц, включая опять-таки Путина.

Сегодня Россия на самом высоком уровне призывает американцев не хоронить самый крупный и выдающийся пацифистский документ в истории человечества, и даже совершает телодвижения, которые, по словам Москвы, подтверждают ее добрую волю и готовность приложить усилия для его сохранения.

Вчера по этому поводу Минобороны аж целый брифинг провело и даже продемонстрировало экспертам ракету 9М729, которая, собственно, и является камнем преткновения и, по мнению США, несет в себе характеристики, нарушающие требования договора.

Правда, Запад в правдивость Москвы и ее добрые намерения не верит. И Европа, и Штаты уверены, что она продолжает лгать, отчего и проигнорировали мероприятие.

Причины такой их позиции многочисленны, но главная – незатейлива и очевидна: Россия последние годы перестала нервничать по поводу ДРСМД, как это было все 2000-е. А значит, у нее появились козыри, как на руках, так и в рукаве, которые и позволяют ей чувствовать себя спокойно и уверенно, чего не было десять лет назад.

Каково истинное положение дел относительно соблюдения договора  – и в России, и в Штатах – станет известно много десятилетий спустя, когда будут рассекречены военные и политические архивы нынешнего времени. Однако кое-что останется неизменным – судя по развивающимся событиям, первыми официально откажутся от выполнения своих обязательств по уникальному антивоенному документу американцы.

А ведь все могло быть совсем иначе – просто, прямо и открыто.

Правда, выдержала бы Россия тогда – в конце 2000-х – эти последствия, включая экономические санкции Запада, – вопрос открытый. Но все было бы именно так, как хотят сейчас сторонники «простых» решений внешнеполитических проблем. Так что можно только порадоваться, что в Кремле предпочитают решения «сложные».