Мою семью война, к счастью, затронула в небольшой степени. Места, где жили мои родственники, не были под оккупацией. Никто из прямых родственников на фронте не погиб. Но память о войне, конечно, сохранилась – и в виде легенд-быличек, и в виде реальной памяти.

1

До деревни Малиновка Рязанской области война не дошла. Немцы были остановлены намного западнее, а бомбить там было нечего – из всех стратегических объектов там были правление колхоза и сельсовет.

Тем не менее бабушка (по материнской линии) рассказывала, что немецкий самолет там видели. Прилетел он где-то осенью 1941 года и сделал несколько кругов, перепугав всех жителей.

Вместо бомб, однако, сбросил вымпел, к которому было прикреплено письмо. Оказалось, что за штурвалом самолета был сын бывшего барина – хозяина этих мест, изгнанного революцией 1917 года. Цель – проведение инспекции. Как, дескать, холопы поместье сохранили.

Результаты облета так и остались неизвестными, равно как и судьба самого «инспектора». Сибирские дивизии остановили немцев под Москвой, а потом и погнали на Запад.

Историю же эту и через много лет рассказывали, уверяя, что было это чудо – ну что еще могло удержать «фрица» от бомбежки? Видать, чувствовали за собой крестьяне какие-то грешки перед помещиком...

2

Моего отца, Александра Ивановича, крестили дважды.

Первый раз моя бабушка сама отнесла младенца, родившегося в августе 1942 года, в церковь, а спустя несколько дней приехал на побывку из армии дядя и уговорил покрестить племянника еще раз. Родители на уговоры поддались – человек ведь в армии, того и гляди убить могут.

Папин крестный, однако, в боях не участвовал. Его часть стояла в Нахичевани, на границе с оккупированным советскими и британскими войсками Ираном. СССР до самого конца войны держал на границе с Ираном и Турцией мощную армейскую группировку на случай, если эти страны вступят в союз с Гитлером (вероятность этого была очень высока). Демобилизован был этот мой крестный аж в 1949 году, прослужив восемь или девять лет. Приехал без зубов – в тех краях очень вредная вода, от которой крошится эмаль.

Такие случаи не единичны. Очень многие солдаты, служившие на южных границах СССР, были распущены по домам в 1948–49 годах, а то и в 1950 году. Последователи Суворова уверяют, что Сталин готовился к войне с США, но, похоже, дело было просто в огромных потерях СССР и невозможности в первые послевоенные годы содержать обычную армию мирного времени.

3

Моего дедушку по материнской линии звали Петр Данилович Литвинов.

Родился он в 1914 году, а в 1935 году был призван в армию. Учился в Кремле, в военном училище имени ВЦИК, вместе с, например, сыном Фрунзе. На выходных к ним приходил маршал Буденный, обедал вместе с курсантами, рассказывал истории про гражданскую войну.

В 1940 году Петра Даниловича отправили служить в Литву, на границу с Польшей. К нему должны были приехать бабушка с дочкой – моей тетей Тамарой. Но дедушка ехать отсоветовал и был прав: в начале войны военный городок был уничтожен, все семьи командиров погибли.

Затем он воевал в Прибалтике и на московском направлении. Три раза был ранен. После особенно тяжелой контузии долго лежал в госпитале, а потом был переведен в отдельный полк правительственной связи, вместе с которым он дошел до Варшавы. Была у него медаль за ее освобождение.

В 1944 году деда перевели в войска НКВД (по догадкам – в «Смерш»). До конца войны он боролся с бандеровцами во Львове. Про это время говорил, что на фронте не было так страшно.

После войны Петр Данилович ушел в отставку по состоянию здоровья и только поэтому не принял участия в войне с Японией (хотя направить его в Манчжурию пытались).

Потом он жил в Щербинке (сейчас это часть Москвы), работал на заводе. По распоряжению военкомата проверял готовность мобилизационного резерва на предприятиях (машин и тракторов, которые надо было отправить в армию в случае войны).

Умер в 1970 году, по-моему, даже не познакомившись с моим отцом.