А что празднуем-то, что отмечаем? Это теперь как восклицание Чацкого «Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!» или как вопрос Отелло «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?» Невозможно ответить по существу, не расплескав гармонию в себе и удовлетворив партнера по общению, в котором гармонии нет напрочь.
«Мир, труд, май» – вообще-то.
Так писали на первомайских плакатах долгими советскими вёснами. Первое сохраняет свою понятность и необсуждаемую ценность до сих пор. Май – тоже яснее не бывает. Котировки хорошей погоды неуклонно повышаются по мере климатического кризиса и усиления гедонистических настроений...
А вот середина лозунга проседает. Или провисает.
Нестыковка между концепцией патриотизма и концепцией личного благополучия&наслаждения приводит к отсутствию внятной концепции труда в стране и телеящике.
Если надо любить Родину и заботиться об ее благе, как намекают в умных и новостных телепрограммах, то ведь некогда срывать цветы наслаждений.
Как построить гармоничную триаду из патриотизма, счастья и труда, непонятно. Поэтому ТВ не очень понимает, что надо показывать 1 мая…
Патриотизм подразумевает доблестный труд, но не личное счастье в понимании общества потребления. Образы счастья отданы на откуп рекламе. Она объясняет, что счастье составляют приятные впечатления и ощущения. Но ведь труд этому только мешает.
Как построить гармоничную триаду из патриотизма, счастья и труда – непонятно. Поэтому ТВ не очень понимает, что надо показывать 1 мая.
В первомай телеящик больше никому ничего не обязан, кроме как доставлять радость телезрителям.
По Первому каналу показывают «Слуга государев» и «Золото Маккенны». По РТР в первомайские дни идут три серии «Властелина колец», притом подаются в анонсе как «подарок России». По ТВ Центру – старая «Железная маска» и новый «Викинг» (про беспредел в командовании подлодок).
По НТВ «Астерикс и Обеликс: миссия Клеопатра», «Миссия невыполнима», «Одиннадцать друзей Оушена», «Двенадцать друзей Оушена» и «Семнадцать мгновений весны». Рен-ТВ дает «Приключения солдата Ивана Чонкина», «Бумер» и «Олигарх». ТВ-3 запускает «Место встречи изменить нельзя».
Наиболее близки к теме труда «Весна на Заречной улице» (Первый), «Высота» (РТР) и «Человек на своем месте» (ТВ Центр) – показательно, что это очень советские фильмы. Привет из трудового прошлого.
Косвенное отношение к теме труда придется разглядеть в фильмах «За витриной универмага» («Домашний»), «Такси» (ТВ Центр), «Шоу-гелз» (НТВ), «Я – телохранитель» (РТР) и «Московский жиголо» (НТВ).
Странно, что ни один канал не поставил в эфир «Интердевочку».
Телевидение явственно свидетельствует о вступлении нашего общества в посттрудовую эпоху.
В ранние советские времена многие верили в то, что надо совершать трудовые подвиги и жертвовать собой ради процветания страны. В поздние советские времена многие в это не верили, но оставалось ясно, чего официально требуют, если и не ждут, от советских трудящихся.
Труд был в числе не только официальных ценностей, но и обязанностей гражданина. Человек должен постоянно напрягаться если не ради выживания, то ради понимания своей подчиненности великому государству. С тенденцией безработицы боролись негласно, «регулированием». Открыто же боролись с тунеядством. Поэтому вся ценность права на труд, вся ценность реальной возможности трудоустроиться и работать до сознания советского человека не доходила. Альтернатив не было, как и вопиющих контрастов в оплате труда.
Но разница в социальном статусе людей разных профессий и типов занятости ощущалась всегда.
В последние советские десятилетия ценился труд, который давал доступ к дефициту, будь то красная икра, интересные книги, кроссовки или зарубежные командировки. Либо труд, за который можно «хорошо получать». Либо труд, за который тебя уважают или в процессе которого ты сам получаешь удовольствие. Ценилась и та работа, на которой можно ничего не делать, и та работа, которую можно делать не на рабочем месте, без отсидки от звонка до звонка. Это позволяло избегать напрасного труда и экономить силы для плодотворной работы или для досуга.
Иными словами, уже на закате советской эпохи сложилась спонтанная народная концепция престижной занятости. В рамках этой концепции признавалась не самоценность труда как такового. Для ощущения социального успеха нужен труд плюс нечто еще – какие-то сопровождающие его материальные или духовные ценности помимо труда и даже его результатов.
В постсоветские времена бывшие советские граждане познали все – и безработицу, и невостребованность целых профессий, и дикий иррационализм рынка занятости и оплаты.
Одна часть народа занялась выживанием, другая – обогащением. И понятие труда испарилось.
С тех пор труд – это немодно, не вдохновляюще, а главное – непонятно.
Зачем нам какой-то там труд? Нам работа нужна, за которую деньги платят. Или – нужна работа, которую приятно делать. На совсем худой конец – нужно оснащенное рабочее место (с компьютером, принтером, сканером, телефоном и факсом), которым можно пользоваться для целей личного обогащения или самоосуществления.
Телевидение явственно свидетельствует о вступлении нашего общества в посттрудовую эпоху (фото: sxc.hu) |
Труд – это осмысленные действия, требующие целенаправленных усилий. Труд плох тем, что он никак не связан с категориями обладания и потребления. Про него нельзя сказать: « у меня есть труд», я его «нашел» или «получил».
Про работу так сказать можно. У меня есть работа. Мне дали работу. Я нашел хорошую работу. Со словом «работа» ассоциируется весь цикл от получения чьих-то санкций на определенный, конкретный труд и до получения материального вознаграждения за этот труд. Работа – труд социализированный, востребованный, встроенный в систему денежно-деловых отношений, обязательств и прав.
Что выше и лучше работы? Дела! О, это сладкое слово – дела. В каком-то смысле – синоним свободы, в смысле – свободы от работы.
Работая, ты либо встраиваешься в какую-то функционирующую систему, либо сам являешься такой мини-системой, если ты мастер своей частной мастерской или писатель.
Дела – та созидательная целостность, которую планируешь, организуешь, рассчитываешь и прогнозируешь ты сам. Дела – те проекты, где ты сам автор и работодатель. Чтобы осуществлять дела, нужно иметь много свободного времени, сил и, в ряде случаев, денег.
Нельзя заниматься своими делами, работая на чужие дела. Ведь надо свободно распоряжаться своим временем и своими силами. Дела требуют свободы воли и свободы от забот о хлебе насущном, для добывания которого приходится трудиться. Деловые люди могут предаваться изнуряющей деловой деятельности круглые сутки. Но тружениками их не назовешь.
Итак, культ работы вытеснил культ труда.
А высшей ступенью в иерархии работ оказались так называемые дела. Деловые люди, деловой мир...
Однако невозможно обязать человека стремиться к переходу из мира работы в мир дел. Нельзя обязать человека хотеть стать деловым человеком, заваривающим и продвигающим какие-то свои дела. Это все равно, что обязать всех играть на скрипке. Играть хорошо смогут единицы. Но и для успешного ведения дел нужны деловые склонности и таланты. То есть, статус делового человека не может быть общечеловеческим культом.
И вот в качестве компромисса между работой и делами возникает культ интересных работ с романтическим ореолом. Такие работы требуют суперпрофессионалов, работников уникальной квалификации – своего рода художников, личностей с творческим потенциалом. Нередко они ведут жизнь экстремальную, однако лишенную скуки, механического труда, рутины. По стилю жизни такие суперпрофи близки деловым людям.
Но эти суперпрофи встроены в какую-то большую и мощную структуру, которая не есть их личный бизнес и вообще не бизнес. Это нечто большее. Это воплощение неких непрагматических ценностей, некоей идеологии в практике бытия.
Чем же занимаются суперпрофи?
Есть такая работа – Родину защищать, государство спасать, интересы нации отстаивать, гуманистические ценности утверждать, а врагов гуманизма, демократии, страны, государства и нации – уничтожать, обезвреживать, обыгрывать. Главных героев большинства авантюрных сюжетов, заполняющих телеэфир первомая, объединяют именно эти сверхзадачи. Неслучайно целых два хита первомайского ТВ содержат в названии именно слово «миссия».
От «Семнадцати мгновений...» и до «Миссия невыполнима». От «Мертвого сезона», «Версии полковника Зорина», «Ларца Марии Медичи», «Государственной границы», «Приказано взять живым» и до «Афганского призрака». От «Отряда «дельта» и до «Детей шпионов». От «Пуаро Агаты Кристи», «Приключений Шерлока Холмса и доктора Ватсона» и до «Даши Васильевой, любительницы частного сыска».
Тут вам сразу и патриотизм, и счастье, и увлекательно опасная работа, заменитель труда.
Прелесть этой нескучной работы заключается в том, что ее престиж вечен, не зависит от курсов валют, политической ситуации и модных веяний. Эта работа является уважаемой и нужной человечеству даже тогда, когда за нее не платят денег. Суть данной работы – борьба со злом. (Плохие профи в данной сфере – это люди, которые противопоставляют интересам человечества свои личные интересы и начинают обслуживать последние под видом заботы о всеобщем благе.)
Когда разделения труда еще не было, работниками означенной сферы становились без диплома и погон – либо по личной инициативе, либо по принципу избранности надличными силами. Маленький благородный хоббит из Средиземья был именно избран – на него свалилось предназначение спасать мир. И он принял это как свою судьбу, долг, желание, страсть, цель, – все сразу. От сей хлопотной должности не принято отказываться.
Вот и получается, что экранизация трилогии Толкина в эфире РТР имеет самое прямое отношение к 1 мая. Три зрелищных серии посвящены труженикам экстремальной профессии – спасателей человечества.
Ну не про нашего же брата учителя показывать, не про нашего брата гастарбайтера, не про нашего брата чиновника, не про нашего брата кассира, не про нашего брата шофера, не про нашего брата программиста, не про нашего брата менеджера... Праздник же как-никак. Да и смотрибельных фильмов про людей заурядных профессий не так много наснимали. Киношники ведь тоже люди, они тоже любят про детективов, шпионов, разведчиков, мстителей и спасателей.