Одной из отличительных характеристик управленческого класса Украины является его дилетантизм.
Формально на него делали ставку во времена раннего СССР, когда большевики строили страну принципиально нового типа – государство рабочих и крестьян, где многое решало происхождение. Но довольно быстро управленцев перестали набирать прямо с улицы и начали взращивать в партийных школах, дававших некий оптимум (как считалось тогда) знаний.
На этом человеческом ресурсе украинское государство кое-как протянуло первые 15 лет независимости, а окончательно, как от балласта, избавилось от него после Евромайдана, когда дилетанты заняли все ветви власти. Волны революции вынесли на самый верх, как тогда представлялось революционерам, «народную косточку» – кровь и плоть той мифической европейской Украины, которой столетиями понукали москали.
Сейчас в Киеве об этом не любят вспоминать, но от тех малахольных личностей – вчерашних таксистов, фермеров и менеджеров из салонов связи – искренне ждали цивилизационного прорыва на том основании, что они «настоящие украинцы», а не «навязанные из Москвы коррупционеры».
Какое дно пробила Украина руками этих излишне пассионарных людей, на фоне коих даже Петр Порошенко смотрелся хорошо образованным интеллектуалом, известно: кто выжил, не забудет. Однако переоценка, последовавшая вслед за протрезвлением, получилась однобокая.
С одной стороны, многих кипучих дилетантов – «народных самородков» типа сотника Парасюка – предпочли убрать с глаз долой, наряду с гастарбайтерами: топ-менеджерами из других стран (Грузии, США, Литвы), в задачу которых входило компенсировать заведомую профнепригодность «национальных» украинских кадров.
С другой стороны, новый управленческий класс стали набирать, руководствуясь старым большевистским принципом: совершенно новые люди для совершенно нового государства. Правда, требования к кандидатам изменились – галицийские крестьяне должны были уступить место выросшему уже на независимой Украине поколению белых воротничков. Единственное условие к ним было – непричастность к государственному управлению.
Это отнюдь не гипербола: в правящую ныне партию «Слуга народа», создаваемую под президента-комедианта Владимира Зеленского, набирали людей буквально по объявлениям. И даже те украинские эксперты, кто воспринимал такой подход «в штыки» не за деньги Порошенко, а по зову сердца, в конце концов вздыхали: хуже не будет, куда уж хуже-то?
Но хуже может быть всегда, тем более что речь идет об Украине.
Так, из недр офиса президента Зеленского (аналог АП в РФ) выплыли поправки в закон «О национальной безопасности Украины», к объектам которого оказались отнесены «духовные, морально-этические, культурные, исторические, интеллектуальные и материальные ценности общества», а также его «информационная среда».
По логике вещей, отвечать за это должна ведущая спецслужба страны – Служба безопасности Украины. Собственно, поправки к закону «О национальной безопасности» проистекают из поправок к закону «О СБУ», разработанного людьми Зеленского. Согласно оным, СБУ должна предупреждать и прекращать «преступления против основ национальной безопасности», к которым будет отнесено все вышеперечисленное.
Другими словами, развитие украинской духовности и защита морального облика гражданина Украины косвенно возложены на плечи местных чекистов.
В КВН такому не учат (а в советской партийной школе учили), но многим известно и так – язык государственного закона принципиально отличается от языка публицистики четкостью формулировок, которые должны исключать двусмысленность и более широкое толкование. Любое используемое понятие должно быть дополнительно расшифровано и разжевано, даже если его значение понятно интуитивно (например, убийство или кража).
Понятия «духовность», «мораль», «интеллект», а частично и понятие «культура» – из арсенала публицистов, а не юристов. Так же, как, например, понятия «душа» или «совесть». Они не имеют и не могут иметь четкого правового определения, как следствие, открывают безграничные возможности для злоупотреблений. Примеров можно привести сколь угодно много.
Возьмем «защиту духовных ценностей» и «развитие духовности» в государстве, вроде бы провозглашенном как светское. Означает ли это, что СБУ будет опекать религиозную жизнь граждан? Станет ли атеизм рассматриваться как угроза украинской духовности? Может быть, да, может быть, нет – зависит от того, что вы вкладываете в это понятие, поскольку законопроект его никак не расшифровывает.
А вложить в это понятие можно многое. В украинской версии Википедии статья «духовность» втрое больше, чем в русскоязычной.
Идем далее: является ли образ Степана Бандеры исторической ценностью для украинского общества? В Галиции вам ответят: конечно, да – и не только исторической. Получается, память о Бандере будет защищаться СБУ? Подразумевает ли это зачистку упомянутой в законопроекте «информационной среды» от критических материалов в его адрес? Если в СБУ захотят, подразумевает.
Оперируя терминами из философии, культурологии и социологии, законотворец Зеленского обходит вниманием даже примеры возможных угроз для национальной безопасности – то есть то место, которое в российском законодательстве занимают такие, например, термины, как терроризм или экстремизм. СБУ вольно сформулировать эти угрозы самостоятельно.
Меж тем на Украине найдется немало деятелей, рассуждающих тем образом, что главная угроза украинской, например, культуре – это русский язык, зачастую называемый «языком гопников». На месте угрозы «украинской духовности» легко представить РПЦ (Московского патриархата), а на месте врага «украинской истории» – любую энциклопедию, написанную не в недрах Института национальной памяти.
Обычно что-то подобное и с использованием точно таких же многозначительных терминов происходит в государстве тогда, когда там выстраивается фашистский режим с единой государственной идеологией и системой контроля над всей жизнью общества. Однако на основе рыхлой, сотканной из противоречий и региональных центров влияния украинской государственности ничего подобного построить нельзя – свойственные Незалежной бардак и ощущение «дикого поля» в корне противоречат упорядоченности тоталитаризма.
То есть офис президента как бы вручает СБУ обязанности и полномочия, которые она по определению не сможет переварить.
Какие бы зверства мы ни приписывали этой украинской спецслужбе, ей никогда не стать тем, чем была гестапо – страна не та, махновщина украинцам гораздо ближе «орднунга». Так что все удивительные формулировки законопроекта «О СБУ» проистекают не из желания Зеленского установить в стране фашистский режим и диктатуру спецслужб, а от элементарной юридической безграмотности его окружения.
Не помогает даже то, что формально СБУ возглавляет человек с юридическим образованием – Иван Баканов. Но надо понимать, что имя он себе сделал не в юриспруденции, а в той же самой студии «Квартал-95», что родилась из команды КВН Владимира Зеленского. Это один из наиболее близких к президенту людей, но его профиль – организация концертной деятельности, а отнюдь не госбезопасность.
Другое дело, что человек он горячий. Утверждалось, будто бы Баканов даже выбил зуб бывшему главе офиса Зеленского Андрею Богдану в ходе передела полномочий (что в общем-то подтверждает, что украинская политическая культура едина для всех в стране – и для крестьян из-под Тернополя, и для офисных менеджеров в Киеве).
Теперь его самоощущение дошло до того, что возглавляемая им спецслужба должна контролировать область культуры, веры, морали и этики. А заодно, наверное, быть и владычицей морскою, пока перед Зеленским, как и перед всеми его предшественниками, наконец-то не материализуется неизбежное в украинской действительности разбитое корыто.