Внешняя политика США – это порядка 600 военных баз по всему миру и беспрецедентно огромные средства, которые ежегодно тратятся на дипломатию и «мягкую силу». Несмотря на это, в массе своей американцы внешней политикой интересуются мало, будто бы за окном все тот же период самоизоляции и «доктрины Монро», по которой «Америка для американцев», а весь мир вокруг нее не стоит особого внимания.
В этой связи неудивительно, что только каждый четвертый американец помнит о бомбардировках Югославии. Ведь на саму Америку они не повлияли никак.
В 1990-х годах сатирик Михаил Задорнов, которого допустимо называть и первым российским стендапером, запустил мем «они тупые», имея в виду скудные представления американцев о нашей общей планете. На деле речь идет, конечно, не о тупости, а о разнице в системах образования.
Советская система исходила из того, что будущий выпускник должен обладать набором знаний из самых разных областей, быть эрудитом в широком смысле. Американская же подразумевала упор на профессиональную квалификацию и познания об организации жизни внутри Соединенных Штатов.
Грубо говоря, усредненный гражданин США четко знает фамилию своего конгрессмена, объем налогообложения на домохозяйство в своем штате и свод местных законов, но Мопассана не читал и столицу Алжира не выучил (спойлер – Алжир). При этом он зачастую является прекрасным специалистом в своей узкой области, а внешнюю политику относит к области общего гуманитарного знания, полностью бесполезного в быту.
Чтобы то или иное событие за пределами США стало частью информационного багажа американского мещанина, оно должно быть должным образом мифологизировано. И, надо сказать, участие Пентагона и Госдепа в затянувшемся на 15 лет распаде Югославии – это именно что область мифа, причем совершенно искусственного – рукотворного. Вкратце его можно изложить так: злобные сербы пытались перебить всех соседей и построить на Балканах свою империю, но Вашингтон и его европейские союзники помешали им это сделать.
Особый акцент при этом сделан именно на злобности сербов и на мессианской роли США в «миротворческой миссии на Балканах».
Этот миф чрезвычайно крепок. Его оберегают в формате круговой поруки – даже самые адекватные и профессиональные аналитики США в своей балканской экспертизе не способны сделать и шага в сторону от него. Это вполне можно назвать заговором, для которого есть исчерпывающие основания – в югославской мясорубке запачкалось (и не чем-нибудь, а кровью) такое количество влиятельных представителей политической, дипломатической и военной элиты США, что проще стоять на своем до последнего – так будет безопаснее и дешевле.
Должно смениться не одно поколение, чтобы этот миф оказался пересмотрен. Тот максимум, на который можно рассчитывать сейчас, – это признание «не под запись», что в Югославии «все было не так однозначно» и что вмешательство Вашингтона «оказалось не во всем оправданным», но лучше «оставить как есть», поскольку проклятье «порохового погреба Европы» никто не отменял, и переоценка событий 1990-х годов может спровоцировать новое кровопролитие.
«Под запись» же будет сказано, что в Боснии вмешательство США остановило «геноцид мусульман» (это важно; у публики остается впечатление, что речь идет не о народе бошняков, а о мусульманах как таковых, что сообразуется с уважаемым в Америке принципом свободы совести), а в Косово предотвратило полное уничтожение албанцев.
Кстати, албанцы для американцев – это не экзотический народ из далекого далека, а мать Тереза и братья-актеры Белуши.
На выходе получается, что причины для того, чтобы охранять югославский миф, есть, а для того, чтобы подвергнуть его сомнению, нет. Это приведет к репутационным издержкам (что правда) и разожжет новый военный конфликт (что бессовестно смелое допущение). А историческая реабилитация сербов не интересует никого, кроме самих сербов (которых мало) и геополитических противников США вроде России (которым никто не хочет подыгрывать).
Другое дело, что безразличие американцев к военным авантюрам Вашингтона не является матрицей. В массе граждане США отнюдь не настроены мириться с лапшой на своих ушах, если это приносит им реальные издержки. Поэтому огромное количество очень похожих мифов достаточно быстро были отправлены на свалку: когда в американском обществе появляется сила, заинтересованная в том, чтобы «вскрыть подноготную», она окажется вскрыта, а преступники – названы по именам.
Характерный пример – война в Ираке. Про нее в США знает практически каждый, и большинство граждан однозначно укажет на то, что Джордж Буш – младший совершил то ли ошибку, то ли преступление, которое не оправдывается свержением реального диктатора – Саддама Хусейна.
В этом ряду и другая война – вьетнамская. То, что Вашингтон в свое время фактически признал поражение во Вьетнаме и отказался от дальнейших попыток удержать его в зоне своего влияния, является прямой заслугой американского гражданского общества. Про ту войну и ее причины тоже много врали, но правда быстро вышла наружу, и в какой-то момент протесты против интервенции в Азию приняли общенациональный характер.
То есть американцы отнюдь не бесчувственные циники, исходящие из принципа «моя родина всегда права». Есть там, конечно, и твердокаменные патриоты, подобные нашим, советским, но в целом американское общество подвержено рефлексии и способно испытывать стыд за действия своего правительства, которое мало кто считает непогрешимым.
Но для того, чтобы запустить процесс переосознания спущенного сверху мифа, необходимо важное условие – та или иная война должна затронуть интересы рядового американца. Она должна сделать ему больно и тем самым пробудить к себе интерес.
Югославские конфликты не проходят по этой категории, прежде всего, потому, что американская нация не заплатила за них трупами. Это делает войну как бы ненастоящей, третьесортной, неинтересной, в отличие от войн в Корее, Вьетнаме или Ираке. Когда заокеанский конфликт обеспечивает поставку в Америку «груза 200», на него неизбежно обращают внимание, «а на нет и суда нет».
Это может прозвучать парадоксально, но сербы могли бы найти в Америке гораздо больше симпатизантов и защитников, если бы смогли отправить на тот свет ощутимое количество американских солдат. Со временем эти гробы вызвали бы вопросы, спровоцировали бы расследования и дискуссии: за что умерли эти люди, так ли уж необходима была их смерть? За этими вопросами неизбежно последуют другие, например, с чего начался конфликт и каков реальный баланс ответственности его участников за его начало. В конечном счете очередной патриотический миф оказался бы развеян пусть не для всех, но для многих.
Во французском кинофильме «Игрушка» есть реплика, согласно которой «французов интересуют только французские трупы». Примерно то же можно сказать и об американцах, для которых сочувствие к чужим жертвам сопряжено с печалью по собственным. Но фактическое отсутствие жертв с американской стороны в югославских конфликтах позволяет подловатому мифу жить, а национальной памяти – спокойно игнорировать военное преступление, которым и является реальная история нападения НАТО на Югославию.