Свежие данные Росстата действительно выглядят тревожно: за первое полугодие 2017-го естественная убыль населения России ускорилась более чем в четыре раза – 119,4 тыс. человек против 32,2 тыс. годом ранее. Правда, в отличие от демографической «ямы» девяностых, когда рост смертности происходил при одновременном падении рождаемости, отрицательная динамика характерна для обоих показателей.

Рождаемость в первом полугодии составила 821 тыс. человек против 928,4 тыс. за аналогичный период 2016-го. Смертность, соответственно, 940,4 тыс. против 960,6 тыс. В конечном итоге «дельта» оказалась отрицательной: за шесть месяцев население России снизилось на 17 тысяч человек – до 146,8 млн жителей, и в ближайшей перспективе этот процесс может продолжиться.

Ускорение естественной убыли населения России демографы считают в целом объективным процессом. В репродуктивный возраст сейчас вступило малочисленное поколение, родившееся в «лихих девяностых», и это главная причина того, почему рождаемость в стране снижается на глазах.

Тем не менее демография остается подвластна управлению со стороны государства, настаивает генеральный директор компании «ФОК-ГИС» Александр Панин. По его мнению, предыдущие меры демографической политики в России (такие как материнский капитал) оказались в целом эффективны, но теперь нужно обратить внимание на ряд смежных проблем, связанных со стимулированием рождаемости – инфраструктуру городов, имиджевую составляющую многодетности, а главное – специфику конкретных регионов страны.

ВЗГЛЯД: Ускорение естественной убыли населения РФ – это ситуационный спад или структурный процесс? Можно ли на основании текущей статистики делать долгосрочные прогнозы?

Александр Панин: Это структурный процесс. Естественная убыль населения будет изменяться под воздействием государственной политики, и долгосрочные прогнозы делать точно не стоит. А краткосрочные, скорее всего, будут неутешительными. Так или иначе, многое будет зависеть от качества мер демографической политики.

ВЗГЛЯД: С чем связано нынешнее снижение рождаемости? Сыграло ли свою роль снижение доходов населения, начавшееся в 2014-м и продолжающееся до сих пор?

А. П.: Речь идет сугубо о провалах в количестве населения в репродуктивном возрасте. Роль снижения доходов, как ни странно, крайне мала. Мы обречены попадать в демографические ямы, которые являются отложенным следствием двух войн и будут преодолеваться на протяжении примерно ста лет.

ВЗГЛЯД: Как процессы естественной убыли населения распределены географически? Какие регионы демонстрируют наибольшие потери?

А. П.: Демографическая карта страны продолжает активно меняться. Но традиционно по убыли населения лидируют регионы Центральной России, они долгое время являлись донорами трудовых ресурсов в Москву. В результате половозрастной состав этих субъектов трансформирован настолько, что даже меры государственной поддержки там мало что меняют.

ВЗГЛЯД: Дальний Восток в последние десятилетия тоже потерял значительную часть населения. Там есть признаки перелома негативных трендов?

А. П.: На Дальнем Востоке ситуация резко осложняется. Высокие темпы миграционного оттока привели к тому, что естественный прирост в большинстве регионов ДФО либо отрицательный, либо приближается к нулю. Хотя еще недавно эта территория заметно отличалась повышенной долей молодого населения и устойчивыми показателями положительного естественного прироста. Очевидно, что для ДФО нужны особые и реалистичные меры демографической политики. А то, какие эффекты принес «дальневосточный гектар», пока остается загадкой.

ВЗГЛЯД: Можно ли ожидать, что анонсированные государством меры по стимулированию здорового образа жизни хотя бы в среднесрочной перспективе приведут к снижению ранней смертности и естественной убыли?

А. П.: Скорее да, чем нет. На снижение показателей смертности государству удается влиять уже сейчас. С рождаемостью гораздо сложнее. Из детородного возраста выходит поколение восьмидесятых – очень многочисленное. Для этой группы могли быть актуальны меры поддержки по рождению третьего ребенка.

ВЗГЛЯД: В Краснодаре, например, власти считают одной из своих главных заслуг устойчивый естественный прирост населения (помимо миграционного).

А. П.: Я с этим не согласен. Сейчас мы наблюдаем этап, когда крупные города с остервенением высасывают все сельское население в радиусах своего влияния. Главные бенефициары – застройщики бюджетного жилья. «Урбанистические гетто» выросли в большинстве успешных городов юга России и, кстати, смогли войти во все современные учебники по архитектуре в качестве примеров того, как не надо строить.

Естественный прирост населения в крупных городах – это не успехи власти, а репродуктивные установки сельских мигрантов первого поколения, которые перебрались в город и живут в социально однородном жилье.

Вообще о том, как власти считают естественный и миграционный прирост, можно долго рассуждать. Система учета рождаемости и смертности работает неплохо, и общим цифрам можно доверять, а вот данные миграции населения не выдерживают никакой критики. У нас в стране разница между де-факто проживающими и де-юре прописанными иногда составляет 30%, что мы и видим по тому же Краснодару, который по факту давно город-миллионник, а по документам стал им совсем недавно. Да и то – в границах муниципального образования, куда входят многочисленные пригороды. 

Другие примеры проблем со статистикой – причины смертности и эмиграция. В каждом классе причин смерти есть категория «другие», и в силу отслеживания ее государством эти показатели искусственно занижают. Что до эмиграции, ее уровень высок, но статистика его не фиксирует, так как уезжающие не указывают цель выезда как ПМЖ. Поэтому официально все нормально.

ВЗГЛЯД: А какова динамика в регионах, традиционно демонстрирующих высокую рождаемость? Например, республики Северного Кавказа. Есть ли в них признаки завершения демографического перехода?

А. П.: Да, Северный Кавказ по-прежнему в демографическом плюсе, но ситуация меняется и там. Активные урбанизационные процессы меняют образ жизни и, соответственно, количество детей в семьях.

Думаю, что в ближайшие годы мы будем наблюдать снижение рождаемости в Дагестане.

Северная Осетия и Кабардино-Балкария прошли этот период некоторое время назад и сейчас не демонстрируют феноменальных показателей естественного прироста.

ВЗГЛЯД: Насколько эффективными сейчас выглядят государственные меры стимулирования рождаемости, в первую очередь материнский капитал? Можно ли утверждать, что после девальвации рубля и всплеска инфляции его размер уже неадекватен заявленным целям?

А. П.: Как показал опыт, материнский капитал оказался очень эффективен, особенно в регионах. Теперь же дело в сокращении получателей капитала, а не в его реальной стоимости. Но и последнее тоже не нужно сбрасывать со счетов. Увеличение материнского капитала – это одна из основных мер стимулирования рождаемости.

Я бы, повторюсь, обратил внимание на меры по стимулированию рождения третьего ребенка, особенно в регионах. Мне кажется, в целом по стране эта инициатива оказалась неработающей, но у нее есть потенциал. В данном случае надо учитывать много факторов, включая и образовательный уровень современной семьи – многие с трудом представляют себя многодетной семьей.

Государство сейчас проигрывает битву за естественный прирост населения в сфере медиа. Для этого, как выясняется, тоже нужны деньги.

Но самое главное, что к большому количеству многодетных семей города просто оказались не готовы инфраструктурно. По закону власти обязаны выделять для таких семей участок земли и обеспечивать подключение к инженерным сетям. На большинство бюджетов это легло тяжелым бременем, и многие муниципалитеты просто захлебнулись.

Необходимо реальное решение жилищных проблем: наши исследования показывают, что доступная ипотека довольно быстро приводит к улучшению демографической ситуации. Нужны более адаптированные к региональным особенностям меры поддержки, которые должны учитывать факторы и ресурсы каждой территории.