Ни одна выпущенная по Сирии ракета не была сбита, утверждает Дональд Трамп. «Мы запустили более 100 ракет, и они не сбили ни одну», – заявил в понедельник президент США. С другой стороны, ранее в российском Минобороны сообщили, что сирийские ПВО дали сокрушительный отпор американцам: из 103 запущенных ракет сбита 71.
И здесь возникают вопросы. Не окажется ли потом в итоге, что Трампа его собственные генералы в очередной раз «неправильно проинформировали» о фантастическом успехе американского оружия? С другой стороны, не преувеличивает ли наш Генштаб результаты работы стоящих на вооружении сирийцев комплексов ПВО?
Судя по заявлению нашего Генштаба, на 71 крылатую ракету противника сирийцы израсходовали 112 зенитных ракет. Причем «Панцирь-С1» показал почти стопроцентную точность: 25 противоракет поразили 23 цели. Примерно такой же результат показал комплекс «Бук» (29 ракет на 24 цели). Сирийцы обошлись собственными силами, в операции по отражению не участвовали продвинутые российские средства ПВО: С-400, С-300В4 и «Панцири», которые стоят в Хмеймиме и Тартусе.
В Пентагоне вскоре после заявления Трампа также назвали сведения нашего Генштаба «дезинформацией», а сообщения о том, что ПВО сбила ракеты, – «полностью ложными». Напомним, что, судя по заявлению Вашингтона, нападающая сторона: США, Британия и Франция – выпустила по Сирии ракеты «Томагавк» и новейшие американские высокоточные крылатые ракеты класса «воздух – поверхность» AGM-158 JASSM. Никаких доказательств собственной правоты – «стопроцентной неуязвимости» – американская сторона, впрочем, не представила. Зато есть улика в пользу того, что некоторые «Томагавки» все-таки были сбиты. В соцсетях распространяется видеозапись успешного перехвата ракеты, выпущенной по Сирии.
Результат, о котором говорили американцы: «105 выпущено, из них все 105 вошли в воздушное пространство», – выглядит действительно фантастично. На это указывают специалисты-ракетчики. Даже при отсутствии средств противоракетной защиты стопроцентной эффективности удара не бывает, сказал газете ВЗГЛЯД начальник зенитных ракетных войск ВВС в 2000–2008 годах генерал-лейтенант Александр Горьков.
Эксперт поясняет:
«Всегда имеется определенный процент боеприпасов, которые не выполнили программу, которые не долетели до объекта поражения, которые вообще улетели неизвестно куда».
Есть такое понятие, как коэффициент боеготовности, который имеет отношение к любому боеприпасу, будь это крылатые ракеты, авиабомбы и т. п. «Конечно же, этот коэффициент не равен единице, он всегда несколько ниже», – указывает Горьков. То есть 100%, о которых говорят Трамп и американские генералы, не может быть чисто технически. Эксперты отмечают, что при запуске сколь угодно современных ракет как минимум одна из них может просто не выйти из ракетной шахты. А что-то, как уже сказано выше, не долетит до цели.
Второй вопрос – о количестве пораженных американцами целей и о результативности этого поражения. Американцы лишь представили фотоснимки одной из целей – института химической промышленности в Барзе близ Дамаска – до и после удара. «Почему-то» Пентагон не представил записи с видеокамер, которые иногда устанавливают на «Томагавках» (так это делалось во время операции в Ираке), хотя такая видеозапись была бы веским доказательством. Но даже если допустить, что пораженных целей было три (как об этом говорит глава Пентагона Джеймс Мэттис), то это также выглядит странно. Получается, что, выпустив 105 ракет, на каждую из трех целей американцы израсходовали более 30 единиц. Как отмечает Александр Горьков, «это абсолютный нонсенс, это перенагрузка».
Для сравнения: в случае с ударом по авиабазе Шайрат в апреле прошлого года американцы говорили о 59 выпущенных и попавших в цель ракетах (Минобороны России упоминало 23 долетевшие и 36 недолетевших ракет). Но здесь речь шла о большой территории с большим количеством целей – самолеты, ракеты, РЛС, складские корпуса и т. д. Но зачем расходовать по 30 ракет на отдельно стоящее здание? Действительно, нонсенс. Резонно предположить, что США и их союзники вряд ли выделили по три десятка «новых и умных» ракет на каждое из трех зданий. Скорее всего, целей было намечено куда больше, распределение ударов было более равномерным.
С другой стороны, есть вопросы к сирийской стороне – о количестве сбитых ракет. Оптимальным было бы, чтобы официально были представлены «верифицированные» обломки не долетевших до цели «Томагавков». Пока есть лишь косвенные улики (один из таких осколков, который, как сообщается, найден в районе Думы, можно увидеть на фото). «Если обломки ракеты лежат возле цели или на цели, понятно, что цель поражена. Если ракета разрушена в воздухе, то ее обломки разбросаны по большой территории. Если ракета упала целая, то обломки локализованы и так далее», – пояснил газете ВЗГЛЯД член-корреспондент Российской академии ракетных и артиллерийских наук доктор военных наук Константин Сивков.
Но, как подчеркивает Александр Горьков, поиск, сбор и исследование обломков требуют определенного времени. О том же говорит и бывший замкомандующего ВВС Прибалтийского военного округа СССР генерал-майор Александр Цалко.
«В конце концов обломки тех же «Томагавков» на земле найдут, сфотографируют номера и покажут. Вопрос недели, не больше. Тем более что места падения находятся на территориях, контролируемых правительственной армией, – отметил Цалко в беседе с газетой ВЗГЛЯД. – Указываются координаты – азимут, дальность, определяется радиус поисков обломков – километр-два. Сейчас можно спорить, но материальные улики будут валяться в местах падения». Таким образом, общественности остается ждать самого наглядного подтверждения.
Пока нет стопроцентных улик, это не более чем предположения. Но каковы точные и объективные критерии оценки эффективности ударов у самих военных? Исходя из чего офицеры ВВС и ПВО разных стран информируют собственных генералов о результатах операции?
«Во-первых, вся информация о том, что идет воздушное нападение, «вскрывается» на дальних подступах. Силы и средства ПВО приводятся в боевую готовность – все расчеты на своих местах, каждый отвечает за свой участок. Старший начальник распределяет цели. Цель, которую надо поразить, определяется по азимуту и дальности. Фиксируется, кто дал команду поразить цель», – указывает генерал-майор Цалко. «Во-вторых, на экране фиксируется и цель, и атака цели, и прекращение функционирования цели. Это элементарно видно: вот цель быстро движется, а вот она начинает медленно рассыпаться на небольшие цели – обломки», – добавил собеседник.
В целом можно выделить три уровня исчерпывающе точной фиксации результатов работы по целям, которые используют сами ракетчики ПВО,
поясняет Константин Сивков.
Первый основан на данных радиолокационных станций: если отметка от ракеты и цель совпали на экранах РЛС, значит, цель поражена. Второй уровень – когда попадание в цель удалось увидеть своими глазами и зафиксировать с земли, допустим, силами разведгруппы.
Третий уровень: наблюдение места падения ракеты силами авиации и сбор ее обломков, если к ним есть доступ на земле. Если удастся проделать всю эту комплексную работу, можно будет уже точно на 100% выявить, сбита ракета на подлете к цели или нет.
Самое главное, как поясняет Александр Горьков: практически во все огневые средства, в том числе в истребительную авиацию и в РЛС, встроена система объективного контроля. «Это позволяет проанализировать, насколько эффективным было применение оружия», – поясняет бывший начальник зенитных ракетных войск ВВС. Кроме того, для оценки эффективности удара исследуются сами объекты, которые были под его прицелом: насколько они остались целы или подверглись разрушениям.
«Тем самым можно сделать вывод о достижении цели удара, – поясняет Горьков. – То есть существуют встроенные системы, и есть объективное исследование местности и объектов. Все эти материалы должны аккумулироваться в определенной группе, которая занимается анализом этих объективных данных. У нас есть эти данные». Есть ли аналогичные данные у американцев, британцев и французов? По оценке Горькова – нет. «Если они вели определенную разведку из космоса, тогда будьте добры – изложите это в СМИ. Но кроме эмоций, с той стороны ничего не видно, кроме слов о том, что «мы достигли цели», – констатировал Горьков.