Вот уже больше четверти века Владимир Путин является национальным лидером России, однако, когда говорят о его достижениях, обычно остается за кадром не очень заметная, но одна из самых важных его ролей – противовеса в маховике российской государственной машины.
Так уж сложилось, что особенностью нашей страны является колоссальная инерция, вероятно, обусловленная самими масштабами России и ее разнообразием. Причем это свойство присуще как обществу, народу, так и государству. В нем есть свои достоинства: например, «лихие 90-е» страна преодолела в немалой степени благодаря тому, что наши люди массово продолжали делать свое дело и выполнять свой долг, несмотря на невыплаты зарплат, нищету и беспредел на улицах. Но в российской инерции есть свои риски – и серьезные. Слишком часто набравший ход маховик доходил до края и до крайности, превращаясь в разрушительную и опасную силу с самыми мрачными последствиями.
Встав во главе России, Путин во многом смог смягчить остроту проблемы. Взвешенность решений, постепенность изменений и последовательность курса – главные принципы, на которые он неизменно опирается. Государственная машина также руководствуется ими, но в силу сложности и масштаба идущих процессов заносы все равно случаются – и тогда в дело вступает Путин как противовес, корректирующий явные и опасные перегибы.
На днях страна вновь увидела президента в этой роли. Выступая на заседании Совета законодателей при Федеральном собрании, Путин сказал: «Излишние барьеры тормозят развитие. Это все явления временные, проходящие. А Россия – вечная. И наше законодательство должно быть гибким, динамичным, прогрессивным, устремленным в будущее».
И его слова отозвались абсолютному большинству россиян. Причина очевидна: волна запретительства вызывает все большее отторжение в нашем обществе. Причем у народа есть понимание как того, в насколько сложных и опасных условиях находится страна, так и того, что в подобных обстоятельствах дополнительные ограничения неизбежны. Люди это понимают и принимают, хотя зачастую это создает им неудобства, как, например, с глушением мобильного интернета. Тут спорить не о чем – это реально неудобно и создает проблемы как конкретным людям, так и бизнесу. Но поскольку за данным шагом стоят соображения безопасности, общество относится к этому пусть без радости, но с пониманием. И подобных ограничений, в основе которых лежат объективно важные причины и соображения, в нашей жизни все больше.
Но чем больше люди в ущерб личным интересам и удобствам проявляют терпение и понимание в действительно важных моментах, тем больше их раздражают явно бессмысленные, глупые и просто неадекватные ограничения и запреты.
Одним из ярчайших примеров тут являются законодательные требования маркировки в книгоиздании, которые просто изуродовали книги. При этом люди вполне могут соглашаться с полезностью маркировок – и возрастной, и нецензурной лексики, и всех прочих – но ведь все это вполне можно вынести, например, на обратную сторону титульного листа, где самое место подобной информации, а не обезображивать обложки.
Подобных противоречащих здравому смыслу и просто чувству прекрасного инициатив, немалая часть которых воплощается в реальность, в нашей жизни становится все больше. Как будто российские политики и общественные деятели, оседлав волну объективно необходимых ограничений, устроили соревнование, кто придумает и проведет через парламент самый раздражающий людей запрет.
Самое поразительное, что по возрасту большинство инициаторов должны бы прекрасно помнить затхлую атмосферу позднего СССР – атмосферу, в значительной степени порожденную как раз неадекватной зарегулированностью. Они также должны помнить, какой катастрофой спустя всего десяток лет обернулась подобная государственная политика.
Так что, хватит. Да, Россия в очередной столкнулась с экзистенциальным вызовом, требующим экстраординарных мер и отдачи от каждого гражданина. Причем, судя по тому, как развиваются события, угрозы будут только нарастать. Но это не повод превращать жизнь страны в сплошные запреты, барьеры и ограничения, значительная часть которых бессмысленна и просто уродлива. Наоборот, это причина для законодателей проявлять больше гибкости, вдумчивости и аккуратности в принимаемых и реализуемых решениях, о чем президент и заявил прямо.
Что же касается энтузиастов-запретителей, то раз они не способны услышать общество, то им придется услышать президента.