Драматическая история, случившаяся на нашем веку, – это разочарование России в современном западном мире. Вовсе не политическое – на уровне всяких там саммитов, санкций, ракет и бумажек, – а внутреннее, психологическое прощание с Западом как источником правды. В моем детстве — не говоря уж о предыдущих поколениях – все, что было западнее Бреста, воспринималось как рай. 

Там были джаз и рок-н-ролл, Софи Лорен и Мэрил Стрип, Клинт Иствуд и Аль Пачино, виски и джин в полутемных барах с вентиляторами на потолке, настоящие немцы (порядок), настоящие французы (любовь), настоящие англичане (аристократизм) и настоящие американцы (размах), большой Голливуд (трагедии и комедии из жизни красивых белых людей на фоне не изуродованных советчиной городов и пейзажей) – словом, то ощущение свободы, разнообразия и, главное, подлинности, о котором Бродский писал в знаменитом своем эссе «Трофейное», и лучше него об этом уже не скажешь.

Конечно, я не застал шестидесятых, но даже в конце восьмидесятых, когда ты платил свой мятый рубль и смотрел в видеосалоне «Однажды в Америке» – это была дверь в тот самый садик, в которой никак не могла попасть Алиса. И ничего не осталось. 

Точнее, осталось целое море памятников во всех смыслах этого слова, которые до сих пор там стоят и которые хочется лишний раз повидать, а то и просто о них подумать. Но вот именно нынешняя жизнь, ее восприятие –перевернулось.

Теперь, когда ты смотришь западное кино или сериал, читаешь роман или журнал, в общем, прислушиваешься к тому, что доносится оттуда, ты используешь те же самые методы восприятия, что были привычными в СССР. Ругает советский матюгальник очередного буржуазного разложенца или оппортуниста? 

Значит, надо или сделать вывод, что он хороший человек, интересный, или, по крайней мере, пропустить, не реагируя, мимо ушей весь поток мусора – и выудить из него сколько-то полезной информации.

И вышло так, что «там» сейчас работает ровно тот же завод по производству необыкновенно лживой, всепроникающей и противной пропаганды, что работал и в СССР, и мы узнаем брата Васю, даже советские пионеры моих лет или чуть старше – отлично знают, что это было, ну давай-давай, гунди мне про то, как цисгендерные христианские фашисты обижают несчастных пакистанских трансгендеров, а я сосредоточусь на чем-то совершенно другом, ну допустим, артистка красивая или оператор хороший, а что именно говорится в качестве «политинформации» – это сразу в унитаз.

Западный мир двадцатого века казался раем, да им и был, но его наследник – это липкий чужой дурдом. И вся та нежность, та внимательная ностальгия и мягкая зависть, что была «здесь» – по отношению к «там», –она только и мелькнет на минуту, когда увидишь случайно кадры с Хичкоком, Марлоном Брандо, Китом Ричардсом, речью Рейгана или Черчилля, рекламой длинного автомобиля из семидесятых годов.

А потом снова включают святого мигранта-трансгендера. Здрасьте, давно не виделись. Все советские трудящиеся поздравляют Константина Мигра… тьфу, Константина Трансге… тьфу, Константина Устиновича Черненко с шестьдесят седьмой годовщиной Великой Октябрьской Фемини…

Уши заткнуть и глаза закрыть.

А вентиляторы на потолке все равно волшебные были.