С высокой степенью вероятности нынешние волнения в Ереване не будут иметь последствий, напоминающих кровавые и роковые для Украины итоги Майдана, хотя стопроцентно гарантировать это никто не может.

У Армении есть давняя, более протяженная и отнюдь не безобидная протестная традиция, однако стране каждый раз удается избежать революции, хотя в некоторых случаях платя за это высокую цену, смены и власти, и геополитического курса.

Речь идет о двух типах национализма.

Первый, который можно назвать официальным, заявляет о союзнических отношениях с Москвой и намерен в будущем держаться этой линии в условиях усиливающегося конфликта между Западом и Россией.

Избранного вчера депутатами Национального собрания премьер-министром Сержа Саргсяна протестующие называют «приспешником Кремля».

Радикальное националистическое крыло, помимо прочего, предлагает разорвать отношения с Россией, которая занимает лукавую позицию по карабахскому вопросу, не оказывая должного воздействия на Азербайджан.

Второй тип национализма – это хорошо известная нам по Грузии, Украине и другим постсоветским республикам политика евроинтеграции, сторонники которой уверены, что сближение с Европой и Америкой поможет выправить ужасающее положение в экономике страны, а также взломать авторитарную капсулу нынешнего режима, который ограничивает политические права и свободы.

Крайних националистов и сторонников евроинтеграции объединяют антироссийские настроения. Они уверены, что стоит только отряхнуть со своих ног прах коммунистического прошлого и имеющих российское происхождение традиций, завязанных на презрении к свободе, и Армения тут же станет процветающей и политически продвинутой страной.

Нынешняя ситуация очень напоминает сложившуюся в Грузии перед приходом к власти Михаила Саакашвили.

Серж Саргсян так же непопулярен, как в свое время Эдуард Шеварднадзе. Крайне низкий уровень жизни, повальная коррупция, клановость, мизерные доходы привели к тому, что значительная часть работоспособного населения находится за пределами Армении, главным образом в России.

Если в Грузии поводом для волнений, в результате которых Шеварднадзе вынужден был уйти, послужили фальсификации итогов выборов, то в Армении терпение населения было подорвано мошенническим трюком с превращением страны в парламентскую республику, где первым лицом становится премьер-министр. Саргсян клятвенно обещал, что он не будет претендовать на этот пост, однако обещание свое нарушил.

Итоги правления Михаила Саакашвили в Грузии общеизвестны. Это и создание одного из самых беспощадных авторитарных режимов на постсоветском пространстве с политической полицией, пытками и убийствами оппонентов власти, масштабным переделом собственности и цензурой в СМИ.

А кроме того, из-за военной авантюры Саакашвили страна потеряла порядка 20 процентов собственной территории.

О полной независимости и разрыве всех отношений с Тбилиси заявили Абхазия и Южная Осетия. До этого речь шла о степени автономности двух мятежных грузинских территорий, но после попытки грузинских военных формирований в августе 2008-го взять под контроль Цхинвал возможность хотя бы в долговременной перспективе договориться с республиками о существовании в рамках единого государства была утрачена окончательно.

Признание Россией Абхазии и Южной Осетии независимыми государствами, а также российские военные базы на их территории – это уже навсегда.

Уроки соседей едва ли могут впечатлить протестующих в Ереване, хотя для Армении последствия серьезных волнений гарантированно будут иметь гораздо более тяжелый и травмирующий характер.

Нет ни малейших сомнений в том, что политический кризис в стране тут же послужит для соседнего Азербайджана сигналом для новых попыток взять под свой контроль Нагорный Карабах.

Так уже было после «кровавой субботы» в марте 2008 года, когда в результате столкновений между полицией и протестующими против итогов президентских выборов, на которых победу одержал все тот же Серж Саргсян, погибло 10 человек. Именно за этими событиями последовал самый масштабный после заключения Соглашения о прекращении огня в 1994 году кризис в Карабахе.

Отыграет ли нынешняя власть в том случае, если протестное движение примет общенациональный характер?

До каких-то пределов да, но пост премьер-министра Саргсян точно не отдаст. Возможно, он попытается сделать дополнительный акцент на развитии отношений с Евросоюзом. Хотя страна и без того проводит так называемую многовекторную политику, являясь одновременно союзником России по ЕАЭС и ОДКБ и подписантом «Соглашения о всеобъемлющем и расширенном партнерстве», которое фактически является облегченной версией «Соглашения об ассоциации с ЕС».

Поэтому делать окончательные выводы об исходе противостояния пока еще рано, однако нас должно в этой ситуации интересовать другое.

Почему мода на все антироссийское продолжает оставаться на постсоветском пространстве устойчивым трендом, несмотря на то, что курс на евроинтеграцию в большинстве случаев никак не улучшил положения дел в выбравших его государствах, а, напротив, создал в дополнение к уже имеющимся новые нерешаемые проблемы?

Ответ, мне кажется, очевиден. Москва никак не мешает коррумпированным и непопулярным политикам, цепляющимся за власть, записывать хорошие отношения с Россией в список своих достижений. Они используют Россию как щит, как аргумент в борьбе с оппозицией, утверждая, что Кремль только в них видит тех, с кем стоит иметь дело.

Может быть, стоило бы дать понять, что никто не вправе объявлять себя тем человеком, который пользуется исключительным покровительством Москвы.

С другой стороны, армяне сами должны решить, как им жить.

Если они вдруг посчитают, что без России станут истинными европейцами, никто не сможет развеять их иллюзий, даже, надо полагать, они сами.

Она продолжает упорно цепляться за идею, что является жертвой российской агрессии. Многим украинцам это помогает не впасть в отчаяние от мысли, что они собственными руками сотворили весь тот ужас, в условиях которого ныне вынуждены существовать.

Может быть, мысль о страшной и непреодолимой враждебности России поможет ненавистникам нашей страны в Армении пережить потерю Нагорного Карабаха.