Главный редактор журнала «Максим» Александр Маленков написал «эзоповым языком» (редакция заботливо сообщает об этом на случай, если мы сами не догадаемся) воображаемый разговор, который мог бы состояться в некой параллельной вселенной между здравомыслящим, рассудительным либералом и до крайности восторженным патриотом по поводу их общей родины-матери.

Двадцать пять лет назад ты уже клал нашу маму в клинику к своему однокашнику, шоковому терапевту Байдару и к своему знакомому хирургу Чухрайсу

Набросок получился довольно забавным, но необходимо признать, что для равноправной игры на поле надо внести вторые ворота. Мы попробовали так поступить, и голоса из параллельной вселенной внезапно зазвучали совершенно иначе, лишь вступительная фраза Александра Маленкова не претерпела ни малейшего изменения…

***

– Наша мать больна! У нее цирроз ног, сифилис рук и дефицит извилин!

– Что за бредовые диагнозы и таким уверенным тоном? Разве ты врач?

– При чем тут врач, вот результаты анализов, смотри, надо срочно что-то делать!

– Анализы показывают, что у мамы повышенное содержание лейкоцитов в крови, сахар в моче, гормоны щитовидки не в норме. С чего ты взял сифилис?

– Да вот же, смотри, реакция Вассермана положительная! У нее сифилис! Скрывать это нельзя ни в коем случае, надо рассказать всем, сейчас же!

– Во-первых, для анализа на сифилис ты почему-то затащил маму в клинику своего приятеля Шмулюкаева. Этого врача-администратора, который нанимает медсестер-гастарбайтеров за пятачок пучок, а пробирки моет в Москве-реке.

Так что этот анализ обязательно надо перепроверить. Во-вторых, ты вообще в курсе, что бывает ложноположительная реакция Вассермана? При волчанке, сахарном диабете… Зачем сразу орать на весь двор про сифилис?

– Ты посмотри, какие он слова знает!.. «Ложноположительная»... «Википедию», что ли, читал? «Доктора Хауса» насмотрелся? Ну ладно, допустим, у мамы не сифилис, допустим, волчанка или диабет… Это что, хорошо?

– Нет, плохо, конечно.

– Вот! Плохо! А выглядит она еще хуже!

– Да, неважно выглядит. Постарела, пластической хирургией не пользовалась никогда… сердце пошаливает, давление скачет. Зубы плохие. Коронки железные, не фарфор.

– При чем тут зубы?! Ты сам признал: лейкоциты, сахар в моче! Срочно нужен врач, я как раз знаю одного такого специалиста….

– Послушай, дорогой… Двадцать пять лет назад ты уже клал нашу маму в клинику к своему однокашнику, шоковому терапевту Байдару и к своему знакомому хирургу Чухрайсу… Ты помнишь, чем это закончилось? Мама тогда еле отошла от неумелого общего наркоза, чуть не умерла в луже крови на операционном столе… и часики ее золотые наручные, фамильные часики, между прочим, так и не нашли.

– Ты низкий человек! Какое право ты имеешь обвинять Чухрайса?

– За руку не ловил, увы. Может, он «Волгу» тогда же на свои кровные купил...

– Ха! Да нужна Чухрайсу какая-то корявая «Волга»! Он «Волгу» сам кому хочешь подарит. А после шоковой терапии Байдара мама стала такая бодрая, что бегала как ошпаренная кошка... Так ты, значит, маму лечить не намерен?

– Почему? Я собираюсь пригласить к ней доктора Глазычева, например.

– Кого-кого? Глазычева? Он же сумасшедший коммунист. Ты спятил, братец. Ничему не учишься.

– Байдар тоже был коммунист. Они со Шмулюкаевым даже делали журнал «Коммунист». Тебе ведь это не мешало водиться с Байдаром.

– Байдар – умнейший человек, он разрушал коммунизм изнутри и в душе жестоко страдал… Вообще, как ты смеешь плохо говорить о мертвом?

– Да я вообще не хочу о нем говорить. Я хочу позвать к маме другого доктора.

– Какого другого?

– Такого хотя бы, который придет к маме без предубеждения, у которого не будет заранее мыслей о сифилисе, дефиците извилин и циррозе печени…

– Значит, что говорит о маме весь цивилизованный мир, тебе безразлично?

– Какой это цивилизованный мир?

– Анна Петровна, например.

– Анна Петровна – это та карга, которая приходила справляться о мамином здоровье, и из квартиры пропали старинные серебряные ложечки?

– У тебя паранойя! Комплекс неполноценности! Ты вечно говоришь гадости про самых уважаемых в порядочном обществе людей! У Анны Петровны «Мерседес», зачем ей какие-то глупые ложечки?

– У Анны Петровны «Мерседес», это точно, но на бензин она занимает у нашей мамы. А наша старушка так завидует «Мерседесу», что млеет от всякого льстивого слова Анны Петровны. Надеется, бедная, что ей дадут прокатиться. А карге только того и надо.

– Вот! Ты сам это сказал! Ты – главный виновник бед нашей матери. Если б ты заработал ей на собственный «Мерседес», то ей бы не пришлось завидовать многоуважаемой Анне Петровне и страдать из-за тебя!

– Мама страдает из-за меня?

– Нет, постой, я так не хочу.

– Работать не хочешь, лоботряс? Я так и знал.

– Нет, я не хочу, чтобы ты сам решал, кто будет лечить нашу маму. Или чтобы Анна Петровна за тебя решала.

– Ну-ну. Пока ты разыгрываешь из себя героя там, где ты все равно ни черта не смыслишь, наша мама умрет от сифилиса, цирроза и старческого слабоумия!

– Ты опять за свое? Вот ты можешь мне как брату объяснить: почему тебе непременно надо, чтобы у мамы было не просто тяжелое, а именно какое-нибудь стыдное, гадкое и необратимое заболевание? И еще чтобы непременно все услышали, как ты это выкрикиваешь?

– Я свободный человек! Я не собираюсь молчать! Ты не заткнешь мне рот!

– Ты не молчи, ты объясни. Ведь мы же братья, да? Одна кровь, одни наследственные болезни… Почему тебе так хочется, чтобы у тебя были слабоумие и сифилис?

– Ну уж нет! У меня ваших болезней нет!

– Почему ты так уверен? Ты ведь не врач?

– Я не врач, я боль!..

– Да знаю я, знаю…