День за днем отношения Российской Федерации с Соединенными Штатами становятся все более напряженными. Напряженными настолько, что даже тем представителям политической элиты и общественности, которые еще вчера смеялись над разговорами о перспективах новой холодной войны, становится не смешно.

Турция позиционирует себя как регионального лидера, государство, которое обеспечит стабильность на Ближнем Востоке

Но холодная война – это полбеды, штука в каком-то смысле даже полезная, мобилизующая полурасслабленные элиты и такой же полурасслабленный народ, расставляющая все по своим местам, стирающая полутона внешне- и внутриполитической невнятности.

Однако эту остановку отношения России с Западом стремительно проехали, и в связи с последними сирийскими событиями в воздухе запахло настоящей войной. Запахло так, как не пахло давно.

Но если это уже война или как минимум ее преддверие, следует обеспокоиться поиском каких-либо союзников, кроме собственных армии и флота.

Можно ли в этом смысле надеяться на сильнейшего игрока Ближневосточного региона – Турцию, отношения с которой чуть не перешли в реальный военный конфликт, а затем наладились настолько, что начинают реализовываться совместные экономические проекты, на которых многие давно поставили крест?

Вряд ли может идти речь о стратегическом союзе с Турцией Эрдогана – идейного неоосманиста, последовательно продолжающего традицию своего наставника Неджметтина Эрбакана по восстановлению в государстве роли ислама и возрождению Османской империи за счет соседних территорий. Однако это идеалы и ценности.

В реальной же политике не менее, а в каком-то смысле и более важную роль играют интересы. Интересы – это прежде всего экономика, являющаяся фактором господства.

Потому крайне важными являются результаты Всемирного энергетического конгресса в Стамбуле, в котором принял участие президент Путин.

Стержень, на который Турция будет нанизывать решения о политическом и экономическом партнерстве с разными мировыми субъектами, описал премьер-министр страны Бинали Йылдырым:

«Зависимость Турции от внешних поставщиков составляет 72%. Турция имеет самый большой рост потребности в энергии. К 2023 году потребность Турции в энергии возрастет в два раза по сравнению с сегодняшним днем. Нам нужно сделать все, чтобы ответить этим потребностям».

Также он добавил, что нужда в углеводородах сохранится до 2040-х годов, а это заявка серьезная и долгоиграющая.

Вслед за Йылдырымом президент Эрдоган пояснил:

«Мы являемся транзитной страной, но также вкладываем и в развитие технической базы. Так что мы нацелены вместе с Россией, Алжиром и Норвегией создать четвертый энергетический коридор для доставки топлива в Европу».

Также Эрдоган напомнил, что «со вводом в строй Трансанатолийского газопровода (ТАНАП) у Европы появится новая альтернатива».

Итак, игра вертится вокруг европейского газового рынка, который хотят контролировать все, но не могут это сделать без Турции – страны-транзитера. Складывать яйца в одну корзину турки не хотят принципиально, и это понятно.

Учитывая, что в этом году Иран заявил о готовности инвестировать в трансанатолийский газопровод, его запуск позволит сильно увеличить удельный политический вес исламской республики.

Поэтому единственной реальной возможностью для турок компенсировать повышение влияния Ирана на Европу из-за проекта ТАНАП становится только сотрудничество с Россией по «Турецкому потоку». Впрочем, это вполне устраивает и Россию, не заинтересованную в новом конкуренте на европейском газовом рынке.

И вот газовое соглашение между Россией и Турцией наконец подписано.

Предполагается построить две нитки газопровода, одна из которых будет обеспечивать турецкий «самый большой рост потребности в энергии», а вторая рассчитана на европейский рынок.

Вдобавок Москва предоставит Анкаре скидку на газ, а Анкара обещает ускорить работы по строительству газопровода, обе нитки которого должны быть запущены до декабря 2019 года.

Вопрос только в реакции Европы, которая, как известно, не суверенна и находится под большим влиянием США. Наверное, именно поэтому премьер Турции Бинали Йылдырым объявил всем заинтересованным сторонам, в чем же заключается всеобщая польза от «Турецкого потока»:

«Он направлен на обеспечение энергетической безопасности в регионе и оказание необходимой поддержки в этом вопросе тем странам, которые соседствуют с нашим регионом. Нет такого момента, который мог бы вызвать обеспокоенность европейцев. Этот проект принесет европейцам пользу».

Впрочем, психотерапевтические успокоения вряд ли подействуют, но у Турции есть еще пара реальных рычагов «принуждения» Европы к сотрудничеству. На однин из таких рычагов Йылдырым намекнул в своем новом интервью:

«Турция (...) является страной, которая в наибольшей степени страдает от тягот этой гражданской войны, платя очень высокую цену. Речь идет приблизительно о трех миллионах беженцев, которых мы, конечно же, считаем нашими братьями. Мы открыли для них двери своих домов, приняли их на своей территории.

Но абсолютно понятно, что эта ситуация не может долго устраивать и их. Они хотят скорейшего окончания войны и возвращения к себе домой. И в этом смысле времени осталось очень мало. Даже вернее будет сказать, что его уже совсем не осталось, очень много времени потеряно».

Европе открытым текстом сказано, что существует резерв из трех миллионов беженцев, которых можно в любой  момент отправить в Старый Свет, и времени (для принятия европейцами благоразумных решений по сотрудничеству) осталось очень мало.

Данное интервью Йылдырыма можно даже назвать программным. В нем он четко расставляет приоритеты Турции в отношениях не только с Европой, но и с остальными мировыми игроками, показывая, что сотрудничать турки готовы со всеми, но исключительно в рамках своих интересов, которые заключаются... 

А давайте узнаем, в чем они заключаются, у самого премьер-министра.

«Роль Турции заключается в том, чтобы объединить, сплотить Россию, США и Иран. К этому процессу может быть также подключена и Саудовская Аравия. И таким образом остановить кровопролитие в регионе и предотвратить гибель невинных, беззащитных людей».

#{smallinfographicright=784692}Очевидно, что попав в каверну между интересами США и России, Турция позиционирует себя как регионального лидера, государство, которое обеспечит стабильность на Ближнем Востоке. Потому и такая заинтересованность в масштабных газовых проектах, замыкающихся на Турции.

Затем Йылдырым делает выпад в сторону Соединенных Штатов, обозначая главный камень преткновения – взаимодействие американцев с курдами:

«США сотрудничают с ними в вопросе борьбы с ДАИШ. Для нас эта ситуация является неприемлемой. Мы неоднократно говорили американской стороне о том, что невозможно уничтожить одну террористическую организацию, используя для этого другую. Это нельзя назвать методом борьбы с терроризмом».

Курды чувствуют себя в созданном американцами хаосе достаточно комфортно, потому что надеются, что из этого хаоса может родиться вожделенный Курдистан. А для США, помимо реального вклада в борьбу с ИГ, курды являются потенциальным рычагом дестабилизации Ирана и самой Турции. Поэтому для Турции здесь компромиссов нет.

По мнению германского политолога Герда Португалла, власти Анкары обнаружили, что запущенный с легкой руки Соединенных Штатов процесс распада государственности в соседних Ираке и Сирии может перекинуться и на саму Турцию.

Еще один камень преткновения, отталкивающий Эрдогана от союза с Америкой, – плотно связанный с ЦРУ Фетхуллах Гюлен и его организация «Хизмет», которую Анкара обвиняет в организации госпереворота 15 июля.

«Заявки были сделаны, документы и данные отправлены. Официально мы, Турецкая Республика, обратились к США по вопросам временного ареста и экстрадиции. Теперь ждем результата».

Но, как известно, с Дона выдачи нет, а потому нет и особых перспектив создания прочного американо-турецкого союза. По крайней мере в ближайшее время.

Свято место пусто не бывает, и уже готовится встреча Йылдырыма с Медведевым для обсуждения вопросов взаимных инвестиций, сотрудничества в сферах торговли, энергетики, транспорта и сельского хозяйства.

#{smallinfographicright=783899}Разморожен совместный проект строительства АЭС «Аккую». Разумеется, турецкий премьер отметил сближение позиций с Россией по Сирии и вообще потепление отношений после кризиса со сбитым Су-24. Однако ложку дегтя в бочку меда он все же подсунул:

«В Алеппо происходит гуманитарная катастрофа, разыгрывается человеческая драма. Поэтому необходимо немедленно добиться прекращения огня, обеспечить жителям Алеппо доступ к предметам первой необходимости. Мы считаем, что в этом вопросе на Сирию, точнее сказать, на Асада и Российскую Федерацию, ложится большая ответственность».

Это значит, что Асад, удерживающий от распада светскую национальную Сирию, для нового турецкого курса, обозначившего Сирию как составную часть Османской империи, неприемлем. И Йылдырым говорит прямо – это наши земли!

«Эту боль, эти страдания не могут до конца понять и почувствовать ни те, кто живет в Америке, ни те, кто живет в России. Но мы понимаем, поскольку мы являемся продолжением этой территории, этого региона. Вернее, они являются продолжением нашей территории. Следовательно, именно мы лучше всех понимаем эту боль».

Они являются продолжением нашей территории – разве нужно еще что-нибудь говорить?

Насколько же при существующих раскладах Россия может быть уверена в Турции, если завтра война?

1. Затеянная американцами перекройка государственных границ Большого Ближнего Востока на этом явно не закончится, но перекинется на всю Евразию, что все прекрасно понимают. Потому баланс сил и стабильность в регионе выгодны России и Турции, но невыгодны США.

2. Совместные экономические (прежде всего – газовые) русско-турецкие проекты лишают стратегического преимущества на европейском рынке как Иран, так и коалицию стран Залива, еще в 2000 году вынашивавшую планы газопровода из Катара через Сирию и Турцию в Европу. Россия сильно повышает уровень своей монополизации газовых поставок в ЕС, а Турция становится ключевым транзитером, способным диктовать условия и на востоке, и на западе.

3. Из-за противоречий с курдами и Гюленом США не смогут стать главным партнером Турции, обеспечивающим ее интересы по гегемонии в регионе.

4. Хотя борьба с терроризмом – это святое, турки будут всячески препятствовать усилению Башара Асада. Но по данному вопросу они готовы искать с Россией компромисс.

Кто в экономике и политике верит на слово, говорил Владимир Ильич Ленин, тот круглый дурак. А значит, надеяться на лояльность Турции в случае предельного обострения с блоком НАТО (в который Турция, между прочим, входит) можно, лишь если Москва свяжет Анкару прочными общими экономическими интересами, играя на противоречиях, которые, как мы убедились, у турок существуют и с американцами, и с ближневосточными соседями. 

Стабильность же Турции – это стабильность региона, что хорошо для РФ и плохо для США. А реальность реализации неоосманских территориальных претензий будет зависеть только от наличных сил России.

Политика – искусство возможного. При наличии крупных политических возможностей в Сирии, определенных связей с курдами, а также военных баз в Сирии и Египте (не говоря уже о ядерном оружии и «Калибрах» на Каспии) такие территориальные претензии могут на долгие годы остаться воздушным замком, несбыточной мечтой.

Так что в ближайшее время на турецком направлении должно быть спокойно. Ну, разве что Майдан и госпереворот могут нарушить это спокойствие.

И здесь опять всплывает зловещая фигура Фетхуллаха Гюлена с глубоко внедренной цээрушной сетью, организация которого запрещена в России как экстремистская.