Условно говоря, патриотический спектр российского общества за редким исключением пребывает в куда более расслабленном и благодушном состоянии, что, в общем, довольно легко объяснить. Ощущая себя ведомой политической силой, он может позволить себе быть терпимым и даже проявлять благодушие к теснимому на маргинальную окраину политической жизни противнику.

Мы один народ, нам есть что обсудить, не оскорбляя друг друга

С другой стороны, представителей так называемой демократической общественности тоже можно понять.

Не имея общественной поддержки, постоянно теряя сторонников, вырождаясь интеллектуально, теряя почву под ногами, дающую психологическую уверенность в собственной правоте, они все в большей степени ощущают себя жителями осажденной крепости, крошечным гарнизоном, вынужденным обороняться малыми силами от многократно превосходящего врага.

И здесь уже не до политеса, не до соблюдения военного этикета.

Мы можем вспомнить ситуацию прямо противоположную, когда в 90-х годах прошлого столетия именно либеральная публика ощущала себя передовым отрядом общества и вполне благодушно подсмеивалась над пребывавшей в меньшинстве так называемой красно-коричневой, казавшейся уходящим в прошлое анахронизмом, оппозицией.

Кстати говоря, именно эта оппозиция вела себя тогда куда благороднее и порядочнее, не прибегая к довольно подлым приемам шельмования власти.

Да, критики хватало, но переходов на личности, прямой лжи и передергивания фактов было меньше, а подлость и гнусность, демонстрируемая нашими милыми либералами, в целом казалась нашим пламенным обличителям рыночных реформ не слишком позволительной.

Хотя давайте признаем, что и тогда далеко не все так называемые патриоты брезговали приемами не самого достойного обесславливания оппонентов. Но в целом атмосфера, несмотря на весь реформаторский ужас, через который проходила Россия, была как-то нравственно чище.

Сегодня, когда на круглых столах радио «Свобода*» или «Эхо Москвы» участники дискуссий позволяют себе употреблять самые уничижительные, а иногда и просто прямо оскорбительные выпады в адрес или действующей власти, или народа, который оказался совсем не тем, который нужен, наверное, нужно подумать о том, как вернуть свободомыслящему меньшинству память о правилах хорошего тона и благопристойного поведения.

Я уверен в том, что в этом случае многие реальные проблемы нашего общества можно было бы обсудить по существу, находя общий язык хотя бы по какому-то, пусть даже весьма зауженному кругу вопросов.

У меня есть рецепт решения этой проблемы, хотя он и может показаться кому-то весьма своеобразным.

Нужно составить словарь, включающий в себя типичные выражения того, что называется языком ненависти, и предложить всем оппонентам строго следовать правилу избегать использования этих выражений.

Например, известную матерную характеристику, которую покойный Борис Немцов дал в Киеве Владимиру Путину, можно объявить образцом позорного поведения, которое никак не красит наших свободолюбивых соотечественников.

Наверное, стоило бы избегать крайностей в оценке политических процессов, происходящих в России, когда проблемы с выборами, политическими партиями, свободой выражения – они реально существуют – объявляются политикой чудовищных репрессий, сравнимых со сталинским террором, направленных против демократического сообщества.

Наверное, такие вещи тоже стоило бы исключить из практики нашего ежедневного общения друг с другом.

Мы один народ, нам есть что обсудить, не оскорбляя друг друга, не поливая матом, используя речевые формулы, которые снижали бы накал любого спора.

Такие, например, как «милостивый государь». Или, обращаясь к оппоненту, испрашивать разрешения слегка подкорректировать высказанное им мнение, не отрицая права на его существование.

Я понимаю, что я прекраснодушный человек, но с открытой руганью, ненавистью, злобой, мизантропией пора, ребята, завязывать.

* СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента