В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Василия Тютина о том, как государство может стимулировать внутренний спрос для развития экономики.

Государство обязано создавать системы с масштабируемым и прогнозируемым ростом спроса

В природе существует то, что называется экосистемой или биоценозом. Некая относительно замкнутая среда, самодостаточная и самовоспроизводящаяся. Экосистемы традиционно воспринимаются как благополучные в том случае, если находятся в состоянии равновесия, то есть воспроизводят себя без заметных изменений. С человеческими сообществами и их экономиками все иначе.

Пришедшая в равновесие система воспринимается как остановившаяся в развитии. Она допускается только как этнографический заповедник. От «правильной» системы требуется наличие постоянного роста, изменения, развития. Те, кто этому требованию не соответствуют, поглощаются более динамичными конкурентами.

Традиционный подход к развитию экономических систем предполагает причинно-следственную связь: рост уровня производительных сил – рост экономики. Большое внимание уделяется научно-техническому прогрессу, способам организации производства, классовой борьбе за доступ к результатам труда. При этом увеличение предложения рассматривается как причина, повышение спроса – как следствие, а перепроизводство – как временный кризис. 

Но если непредвзято посмотреть на историю человечества, то можно увидеть, что история цивилизации – это история изобретения способов утилизации перепроизведенного продукта.

Равновесная, «экосистемная» модель родоплеменного устройства была биологически эффективна. Вид Homo sapiens распространился по планете, успешно размножался и осваивал новые ареалы обитания. Сотни тысяч лет вопрос перепроизводства не стоял. Но затем мы на множестве примеров видим, что возникают сообщества, в которых происходит то, что принято называть прогрессом.

Развитие идет до некой новой равновесной точки, после достижения которой локальная «цивилизация» застывает в развитии и начинает себя воспроизводить. До столкновения с другой цивилизацией или до неких внутренних изменений, которые ее видоизменяют или разрушают.

Что объединяет в экономическом смысле известные нам цивилизации Древнего мира? Что было тем фактором, который нарушил равновесие и закрутил маховик экономического развития? На мой взгляд, это было возникновение в системе нового вида спроса, который, в отличие от еды и организации ночлега (человек способен съесть ровно столько, сколько в него влезет, и занимает во сне максимум два квадратных метра), имел бы возможность к многократному росту, не ограниченному биологическими потребностями.

#{smallinfographicright=757291}Такой спрос первоначально создала религия, а точнее те ее формы, которые предполагали культовые сооружения. Пока шаману было достаточно скакать с бубном, прогресса не было.

Как только он решил поставить камни, а еще лучше – соорудить специальное место для скакания с бубном, и начал предъявлять к такому месту некие, все возрастающие требования, возник новый фактор в экономике – потребность в биологически бесполезном производстве. Производстве, заведомо излишнем и бессмысленном с точки зрения объективных потребностей существования вида.

Древний Египет, Греция – это цивилизации, утилизировавшие миллионы человеко-часов производительного труда в красиво отесанные и сложенные камни. Египетские пирамиды – это символ и окончательное доказательство того, что для развития цивилизации первостепенное значение имеет не то, куда выброшен перепроизведенный продукт, а сам факт системной утилизации такого продукта во все возрастающих объемах.

Вопреки расхожему мнению, строительство пирамид было не бременем и тормозом египетской экономики, а основным ее драйвером. Тем вакуумным насосом, который втягивал в себя излишки и требовал все больше и больше, заставляя экономику вращаться все быстрее и быстрее.

Строительство масштабных культовых сооружений как драйвер экономики имеет свои пределы, обусловленные как инженерными ограничениями, так и падением уверенности в необходимости таких сооружений.

Достигнув определенных высот в реализации созданного религией спроса и подтянув остальные отрасли хозяйства до достигнутого технологического уровня, такая цивилизация приходит в состояние равновесия. Если ей удается сохранить минимально достаточный уровень религиозности населения.

Древний Рим пошел дальше по пути использования другого драйвера – территориальной экспансии. Масштабируя одну и ту же схему (форум, термы, арены) на все более и более отдаленные территории, поддерживая все увеличивающуюся армию, он обеспечил себе длительный период развития, пока не уперся в свой потолок. Доступных к освоению территорий не осталось, новых потребностей не намечалось. Цивилизация замедлилась и стала разлагаться.

На примере Древнего мира мы отчетливо видим, что перепроизводство является, во-первых, неотъемлемой чертой человеческой цивилизации, а не кризисом, а во-вторых, что всякое развитие экономики связано с наличием системообразующих форм способного к продолжительному и масштабному росту спроса.

Кризис перепроизводства – это всегда кризис спроса, отсутствие потребности в произведенных товарах. А, следовательно, отсутствия потребности в людях, этот товар производящих. Отсюда их персональное обеднение и ощущение того, что им всего не хватает. То, что на макроуровне является перепроизводством и отсутствием спроса, на индивидуальном уровне воспринимается как нехватка, бедность и необходимость экономить.

Переходя к современности, легко можно заметить, что история послевоенного экономического развития – это история развития механизмов стимуляции спроса. Тут и мегапроекты вроде высадки на Луну, и бурный рост ВПК, и территориальная экспансия, и раздача денег под видом пособий и кредитов.

Видя эту логику развития, совершенно не удивляешься отрицательной ставке рефинансирования или референдуму о ежемесячной выдаче швейцарцам тысяч евро просто так. Для развития экономики необходимо стимулировать имеющийся спрос и создавать его новые виды.

Происходящий в мире кризис связан с достижением потолка и переходом на «поддерживающие» развитие одного из последних глобальных драйверов роста – информационных технологий. Новый тип гаджета никак не возникает, освоение Марса пока всерьез не вдохновляет – все больше интереса привлекает один известный всем мощный сжигатель ресурсов, организатор спроса и драйвер развития – война.

Все вышесказанное не просто теоретизирование, это позиция, имеющая практические последствия. При ее принятии совершенно меняется подход к тому, как преодолевать кризис и как относиться к роли и задачам государства.

Государство обязано создавать системы с масштабируемым и прогнозируемым ростом спроса. Не ставить задачу удовлетворить весь спрос, сберечь накопленное, сэкономить бюджет. А наоборот, создавать масштабные проекты, новые направления спроса, стимулировать его, снимать запреты, стоящие на пути его удовлетворения.

У нас уже есть близкий исторический пример, собственный опыт, который надо просто правильно понять. Советские руководители ставили задачу удовлетворить спрос, всячески приветствовали его сокращение, в том числе путем экономии и ограничения потребления.

В условиях послереволюционной, а потом послевоенной разрухи это казалось оправданным и логичным. К 1970-м годам реальный спрос был полностью удовлетворен, в СССР не было недостатка в калорийном питании или в крепкой одежде. С точки зрения бывших бедных людей это считалось достижением.

Но в соседней цивилизации бурно развивался спрос не просто на одежду, а на модную одежду, не просто на еду, а на еду удобную, быструю, красивую, разнообразную и дающую ощущения безграничного выбора.

Советская экономика погибла не потому, что не справилась с поставленными задачами, а потому, что, справившись, не получила целей более амбициозных, не получила драйвера роста в виде системно организованного растущего спроса, имеющего разрешенные механизмы удовлетворения.

В условиях России вообще огромный запас неудовлетворенного спроса, который надо только обеспечить механизмами удовлетворения. Причем зачастую для этого достаточно элементарного сокращения разнообразных препон и ограничений. Естественно, при поддержании платежеспособности населения.

У государства широкий набор направлений организации стабильного спроса, которые получат общественную поддержку. От реализации очевидных инфраструктурных проектов по строительству дорог, аэропортов, коммунальных сетей и т.д. до организации чемпионата мира по футболу и освоения Сибири.

Единственная проблема, которая, по общему признанию, обусловливает дороговизну кредита, – это наличие системы мгновенной перекачки любых финансовых вливаний в валюту. Это проблема, требующая своего административного решения, а не удушения экономики, чтобы в эту валюту нечего было переводить.

Худшее, что можно придумать в современных условиях для государства, – это занять позицию экономии и сокращения. Полстраны сидит без работы потому, что другой половине урезают платежи, сокращают бюджеты и закрывают проекты.

Это хуже, чем преступление, это ошибка.