В пятницу 22 мая стало известно, что во французской президентской резиденции, знаменитом на весь мир Елисейском дворце, прошел обыск. Судя по всему, французские власти не жаждали предать данный факт гласности, потому что обыск случился за день до того, как сведения о нем просочились в прессу, и, как пишет «Монд», представители президента «не ответили на запросы о комментариях». Издание сообщает, что обыск прошел «в рамках судебного расследования, которое связано с делом об организации церемоний прощания в Пантеоне».
Во Франции Пантеон является некрополем государственного значения, и существует даже слово «пантеонизация», означающее захоронение или перенос останков знаменитых лиц в подземные склепы этой огромной церкви, играющие роль мемориального кладбища. Стоит, впрочем, отметить, что в Пантеоне при всей его важности находятся далеко не все могилы известных личностей.
Так, император и полководец Наполеон Бонапарт похоронен в соборе Дома Инвалидов. Из писателей с мировой известностью в Пантеоне нашли свой последний приют лишь Вольтер, Виктор Гюго, Александр Дюма и Эмиль Золя (а также швейцарец Жан-Жак Руссо, более известный в качестве философа, и Андре Мальро, занимавший государственные посты).
Казалось бы, что в таком месте, как Пантеон, овеянном славой и, так сказать, сакральном в высшем смысле слова, может возбудить подозрения специалистов по борьбе с коррупцией. Однако, как оказалось, предметом расследования стали «контракты государства с компанией Shortcut Events», которая, судя по всему, пользовалась чрезмерным доверием властных структур.
Как сообщает «Фигаро», начиная с 2002 года (когда в Пантеон был перенесен прах Александра Дюма) и по 2024 год (когда здесь был перезахоронен боец Сопротивления армянского происхождения Мисак Манушян) агентство организовывало все церемонии за счет государства, то есть налогоплательщиков, получая каждый раз около 2 млн евро. «Возведение памятников славе французского языка и захоронение великих деятелей народа в Пантеоне – это важно. Но могло ли это также стать прибыльным рынком для небольшого, но влиятельного парижского агентства по организации мероприятий и коммуникациям, которое, возможно, пользовалось своим расположением у власти для собственного обогащения?» – задается вопросом «Фигаро». Таким образом,
речь идет о коррупции, фаворитизме, торговле влиянием: шутка ли, на протяжении более чем 20 лет одно и то же агентство фактически приватизировало все, что связано с пантеонизацией, и снимало все денежные сливки, никого к этому пирогу не подпуская.
Так, один из неназванных конкурентов дал понять, что попытка соперничать с Shortcut Events на этом поприще была «обречена с самого начала».
Раз речь идет о столь солидном сроке, выходит, что все началось еще до Макрона и что в данном случае он вроде бы ни при чем. Тем более что контракты заключала отдельная структура – Центр национальных памятников.
Некоторые источники намекают, что бывший глава этого заведения Филипп Белаваль поддерживал слишком тесные отношения с Shortcut Events. Сам Белаваль с 2023 по 2025 год уже не возглавлял Центр национальных памятников, но тем не менее продолжал числиться советником президентской администрации по культуре. Незаменимый, видно, человек.
Что касается любящего миллионные госконтракты агентства, то его директора Кристоф Пенге и Лионель Лаваль также организовали широко распиаренное празднование 80-летия высадки американцев в Нормандии 6 июня 2024 года, на котором присутствовали главы 25 государств, включая Макрона и тогдашнего президента США Джо Байдена.
От внимания прессы не укрылось, что 21 мая следователи из подразделения по борьбе с коррупцией и финансовыми преступлениями префектуры города Парижа явились в Елисейский дворец не в первый раз. Первая попытка провести обыск в резиденции Макрона относится аж к 14 апреля, но тогда их просто-напросто не пустили, ссылаясь на 67 статью конституции, которая гарантирует неприкосновенность помещений, связанных с президентом республики.
Впрочем, отчасти гости отыгрались, потому что обыскали Центр национальных памятников, который несет ответственность за заключение контрактов, офисы компании Shortcut Events и дома лиц, причастных к делу. Когда недопуск в Елисейский дворец стал достоянием общественности, некоторые СМИ стали писать о том, что администрация президента ведет себя так, словно законы на нее не распространяются.
Кроме того, эксперты по конституционному праву заявили, что 67 статья французской конституции на самом деле защищает президента страны в рамках действий, совершаемых в этом качестве, но не место, где он осуществляет свои функции, и не работающий в администрации персонал. Поэтому, когда следователи вернулись, не пустить их в Елисейский дворец уже не посмели.
Стоит напомнить, что всего несколько лет назад, а именно в 2018 году, в рамках расследования так называемого дела Беналла следователям также пришлось обыскивать Елисейский дворец по долгу службы. Так что нельзя сказать, что речь идет о чем-то, что не имеет аналогов в прошлом.
А в данном случае началось все с того, что в декабре 2023 года в Национальную финансовую прокуратуру пришло анонимное письмо с обвинениями в адрес любителей госконтрактов. Само дело было открыто 2 октября прошлого года, и, судя по всему, быстро набрало ход, раз дошло уже до обыска в Елисейском дворце.
И вроде бы президент республики напрямую не замешан в скандале, раз факты коррупции начались задолго до его прихода к власти, но есть нюанс.
Дело в том, что мероприятия, которыми занималась Shortcut Events, требуют участия первого лица республики, то есть Эммануэля Макрона. В этом случае последнее слово остается за Елисейским дворцом. То есть Макрон должен был как минимум одобрить выбранного подрядчика, и тут уже возникает вопрос, какими мотивами он руководствовался. Будь он ни при чем, не было бы вообще смысла чинить препятствия следователям при их первом появлении в апреле.
Конечно, это еще не чемоданы с взятками наличными, которые носили его предшественнику Николя Саркози, но Франция так устроена, что расследования, в которых замешан президент, получают свое развитие лишь тогда, когда этот президент становится бывшим. Так что не исключено, что после мая 2027 года мы еще узнаем о Макроне много интересного – и, может быть, дело о фирме с английским названием на этом фоне еще покажется сущим пустяком.