Как бы ни старались администрации Эммануэля Макрона и Урсулы фон дер Ляйен, от их поездки в Пекин запомнится только стол. Огромных размеров круглый стол, где на значительном удалении друг от друга они вели переговоры с председателем КНР Си Цзиньпином.
Казалось бы – ничего особенного. К антиковидным мерам успели привыкнуть, в Китае они были одними из наиболее жестких и частично не отменены до сих пор. Но в тот же день Си провел немало времени и в непосредственной близости от Макрона, очевидно, подцепить французский штамм он все-таки не боится.
Обращать внимание на длину и ширину мебели на переговорах мировая пресса стала благодаря президенту России Владимиру Путину. Был такой пандемийный период, совпавший по времени с резким охлаждением отношений с Западом, когда гостей из стран НАТО он принимал, сидя в другом конце стола, а лидеров нейтральных стран и союзников – как обычно.
Официально это объяснялось нежеланием западных гостей сдавать российский ПЦР-тест, видимо, чем-то таким будут объяснять и теперь. Не говорить же прямо, что товарищ Си держит Европу в черном теле. Ведь с Путиным они совсем недавно проводили переговоры за «союзническим» столом. И именно с Путиным гости из Европы его открыто убеждали поссориться – «надавить», «образумить», «повлиять» и т. д., чтобы добиться того, чего они не добились угрозами, санкциями, оружием и десятком других методов.
Однако даже американские СМИ, открыто болевшие за «своих», констатировали провал макроновских усилий и наблюдали у Си признаки раздражения.
От эскапад французского президента он временами тяжко вздыхал, а в отношении России никакого негатива не выдал. Его как будто вообще не мы интересовали: в Пекине думают прежде всего о своих интересах – в отличие от Евросоюза.
Правда, товарищ Си все-таки пообещал позвонить президенту Украины Владимиру Зеленскому. Это для эмиссаров стран НАТО уже стало самодостаточной миссией, и она довольно потешно смотрится, поскольку вопрос-то малозначимый (вряд ли Зеленский убедительнее Макрона и Ко), а председатель КНР продолжает водить западников вдоль Великой Китайской стены.
Вот и сейчас: обязательно, мол, позвоню, когда для этого сложатся обстоятельства. Когда-нибудь они обязательно сложатся. У самой России переговоры с Киевом назначены как раз на тот же срок – «когда сложатся обстоятельства».
Наиболее емко ситуацию сформулировал посол КНР в РФ Чжан Ханьхуэй в интервью «Известиям»: «Запад находится не в том статусе, чтобы давать указания Китаю, тем более не имеет полномочий перекидывать на него ответственность».
Другое дело, что в случае конкретно Макрона не стоит сгущать краски. К нему и к фон дер Ляейн (которая на этом мероприятии присутствовала по просьбе француза и должна была символизировать «единство позиции Европы») принимающая сторона продемонстрировала разное отношение. Тяжелых вздохов не было, явное пренебрежение было.
Если у президента Франции в Китае насыщенный график и возможность «дышать одним воздухом» с товарищем Си, то глава Еврокомиссии бродит, как неприкаянная, давая пресс-конференции в представительстве ЕС в Пекине.
Объяснение простое: Китай заинтересован во Франции как в богатом и развитом торгово-экономическом партнере. А Евросоюз там воспринимают как организацию, созданную для усиления позиций США. Китайская пресса пишет об этом регулярно и прямо, в том числе – применительно к прошедшим переговорам.
Поэтому Макрону дан шанс. Не повлиять на отношения Пекина с другими странами и в первую очередь с Россией (китайцы уже устали объяснять, что это не только недопустимо, но и немыслимо). Но реализовать узкие французские экономические интересы, если при этом будут учтены и интересы Китая.
Интересы Китая – это, собственно, тест на субъектность. Поскольку учитывать интересы Китая и вообще сотрудничать с ним можно только при игнорировании интереса Соединенных Штатов. Если для Вашингтона сдерживание КНР – открыто заявленный приоритет, то и партнерство с китайцами требует политической самостоятельности.
У Евросоюза ее нет. Если и имелись у Пекина какие-то сомнения на этот счет, то за последний год они развеялись. Китайцы видят, как европейцы разоружают собственные армии в пользу ВСУ, тратят на Украину миллиарды, подписываются на десятилетия упущенной прибыли из-за разрыва с Россией. Как видят и то, что США, где у местных энергетических компаний сверхприбыли, а для европейских промышленных релокантов бонусы, от этой ситуации только выигрывают.
Брюссельская бюрократия для Си всего лишь столп Pax Americana, на который постепенно наступает Китай. Он демонстрирует всему миру, что партнерство с Вашингтоном означает отказ от национальных интересов, а партнерство с Пекином – нет. Что США – сторона многочисленных конфликтов по всему миру, а КНР последовательно нейтральная сторона и сторонник мирных переговоров. Среди тех, кто устал от разрушительного внешнеполитического диктата Америки, позиция Поднебесной не может не вызывать симпатий (при всех претензиях к КНР по другим вопросам).
Но Францию, как утверждает Reuters, китайский лидер считает одним из вероятных союзников в Европе. Тоже рассчитывает перетянуть ее поближе к себе – и подальше от США. И формально для этого есть основания.
Это французский потенциал – хоть экономический, хоть военный с базами в четырех океанах. Это французские амбиции, помноженные на энергичность Макрона и его обиду на англосаксов. Это французская история, в которой были реальные попытки жить своим умом – без Америки (вспомним хотя бы демонстративный выход Шарля де Голля из военной части блока НАТО).
Но в реальности надежды товарища Си рискуют быть столь же безосновательными, как и надежды Макрона поссорить Москву и Пекин. Вся энергичность француза уходит в песок, который сыплется из президента Джо Байдена. За последний год российское руководство постоянно в этом убеждалось, хотя прежде французского президента выделяли из общего евроряда, надеявшись примерно на то же, на что теперь надеются китайцы – на самостоятельность Парижа во внешней политике.
Как говорилось в советском анекдоте на схожую тему, «тут всю систему надо менять». Именно к этому на глобальном уровне китайцы и приступили. И если их специально не провоцировать, торопиться не будут. Считается, что они лучше всех на свете умеют ждать, а значит, дождутся – если не падения Америки, то хотя бы просветления Европы.