В цифрах пресс-конференция впечатляет. Она продлилась один час две минуты, вместила в себя десять вопросов и задержалась более чем на два месяца, поставив тем самым рекорд на промежутке более чем в 100 лет.
Впечатление было бы не полным, если не упомянуть того, что за несколько часов до этой долгожданной пресс-конференции журналисты трижды переспросили Байдена, как он к ней готовится. «Какая пресс-конференция?» – удивленно переспросил президент США.
На фоне всего этого (и всего того, что говорили о здоровье Байдена ранее) как анекдот прозвучал ответ на вопрос, от которого вполне можно было уклониться: планирует ли он переизбираться в 2024 году? «Мой ответ – да, я планирую баллотироваться на переизбрание, на это я и рассчитываю», – отрезал господин президент.
Но еще более парадоксальным показался ответ на другой вопрос, уже по-настоящему важный – о главном приоритете Белого дома во внешней политике. В «Что? Где? Когда?» такой вопрос взяли бы вряд ли, ведь догадаться невозможно: главный приоритет США – проблема Северной Кореи и денуклеаризации Корейского полуострова.
Как известно, тем же утром КНДР осуществила первый за год испытательный пуск баллистических ракет. Два новых образца, якобы способных переносить боеголовку весом до двух с половиной тонн, рухнули где-то в Японском море, но эксклюзивную экономическую зону Страны восходящего солнца не задели.
В Токио считают, что речь может идти о копиях российских «Искандеров».
Произошедшее, конечно, нарушает резолюцию Совбеза ООН о северокорейской ядерной программе, но нельзя сказать, что особенно сильно шокирует. Все привыкли и знают, что такой экономической модели «режим чучхе» придерживается уже насколько десятилетий: сперва напомнить о себе очередными испытаниями грозного оружия, потом обменять отказ от испытаний на продовольствие и мазут, а некоторое время спустя «повторится всё, как встарь».
Байдена в такой ситуации легко понять чисто по-человечески. В политическом мейнстриме обсуждают структурные проблемы Вашингтона в контактах с Москвой, Пекином и Берлином. Но отношения с Россией повисли «на тонком нерве», попытка свернуть «торговую войну» с Китаем вылилась в отвратительную свару, надежды на быстрое восстановление взаимопонимания с Германией ради «политического единства Запада» тоже не оправдались.
То есть провалы, провалы, провалы. Но тут маршал Ким запускает очередную ракету: о, эврика, вот же он, наш главный внешнеполитический приоритет, пусть даже многие американцы таким приоритетам искренне удивятся.
Речь тем не менее не идет о том, что президент США «окончательно выжил из ума» или что-то в этом духе. Наоборот, он выкрутился.
Не стоит забывать, что та самая резолюция Совбеза и санкции, наложенные на Северную Корею, были бы невозможны без принципиального согласия на них со стороны Москвы и Пекина (единственного, как считается, союзника Пхеньяна). При этом и мы, и китайцы прекрасно осознавали, что отыграть ситуацию назад без одобрения предельно враждебного к КНДР Вашингтона будет нельзя – вместе с ним санкции принимали, вместе с ним должны их снимать.
Другими словами, для трех великих держав корейское направление для сотрудничества – альтернатива дальнейшей эскалации в условиях, когда никто не хочет (да и не может) уступить. И получается, что Байден скорее проявил дипломатическую мудрость, чем родил очередной «байденизм».
Его высказывания о Китае, прозвучавшие в тот же день, тоже похожи на прощупывание почвы для возможной «перезагрузки». Острая форма соперничества между США и КНР сейчас неизбежна – так сложились обстоятельства, но Байден отозвался о китайском лидере Си Цзиньпине как о «прямолинейном и очень умном парне», с которым он («по некоторым подсчетам») провел больше времени вместе, чем другие мировые лидеры.
Возможно, это действительно так: в администрации Барака Обамы Байден занимался китайским направлением и, как считают журналисты в Азии, был чуть ли не в приятельских отношениях с Си и частью его окружения. С тех пор многое изменилось: после трамповской четырехлетки между двумя странами искры летят, но напомнить о былых годах личного взаимопонимания – это явно примиряющий жест.
Что же касается России, сейчас о ней в Вашингтоне говорят или плохо, или ничего, а на этот раз было ничего. Байден лишь однажды упомянул Владимира Путина, сравнив с ним Си как лидера «без демократической косточки». С учетом, какую лексику президент США применял совсем недавно, это тоже прогресс и попытка уйти от обострения.
В общем, вдруг выставить Кима крайним и назначить его «главным приоритетом» не так глупо, как кажется, в условиях отсутствия положительных тенденций на других участках внешнеполитического фронта. Это был ответ не от «старого дряхлого Джо», как изгаляется над ним в блогах республиканский актив, а того Байдена, который отдал международной дипломатии почти полвека своей жизни.
Его «пойду на второй срок» звучит уже не только как неоправданный оптимизм, но и как декларация: я наконец-то дорвался до статуса первого лица, я тут всерьез и надолго, будете иметь дело именно со мной. Очевидно, он действительно так считает.
Имеются ли для этого основания (то есть позволит ли здоровье), уже другой вопрос, но в условиях, когда любой шаг грозит сделать сложную ситуацию еще более сложной и опасной, как-то вдруг переключить все внимание на «анфан террибль» мировой политики – маршала Ким Чен Ына – это почти миротворчество.
Если уж Байдену с его ограниченными силами, дипломатическим прошлым и горячим желанием править нужно хоть чем-нибудь заняться, пускай, действительно, занимается КНДР – остальным странам от этого и вреда меньше, и покоя больше. Наконец-то Северная Корея – дерзкий сосед и «чемодан без ручки» – пригодилась нам по-настоящему.