Каким был политический ландшафт Латвии к 1995 году? Его обитателей можно было поделить на условных «прагматиков» и «патриотов». Все они, в общем-то, разделяли общие лозунги о «десятилетиях советской оккупации», о «понесенных в недавнем прошлом невиданных жертвах и страданиях латышского народа, который теперь должен быть хозяином на родной земле», об «исключительной роли латышского языка в Латвии», все соглашались с курсом на постепенную ликвидацию русских школ. Но в остальном были нюансы.
Группа партий, таких как возглавлявший в 90-е правящую коалицию «Латвийский путь», хозяйственные вопросы (читай: тему личного самообогащения) ставила немножко впереди лозунгов. Поэтому «прагматики» еще могли кое-как договариваться с РФ, памятуя о важности российского транзита и рынка, и воздерживались от совсем уж явных оскорблений восточного соседа.
Не то «патриоты», ставившие вопросы «деколонизации» и «дерусификации» на первое место и никогда не скрывавшие негативного отношения к России и русским, в том числе и к проживающим в самой Латвии. На тот момент наиболее заметными «патриотическими» партиями являлись объединения «Отечеству и Свободе» (ТБ) и ДННЛ, позже слившиеся воедино.
Что «патриоты», что «прагматики» были латышами и представляли, соответственно, латышские партии. За кого же было голосовать латвийским русским? Положим, в 1991 году 730 тысяч русских жителей республики были переведены в невиданный доселе в мире статус «неграждан» и одним махом лишились избирательных прав. Но немало русских, тех, кто сумел доказать проживание своих предков в Латвии до 1940 года, гражданство все-таки обрели. Кроме того, когда государство ввело возможность получения гражданства путем натурализации, право голоса получило еще немало русских. Среди них, кстати, оказался и молодой журналист Нил Ушаков – будущий глава партии «Согласие» и мэр Риги.
По мысли членов латышских партий, «плохие» русские, не желающие «интегрироваться», должны Латвию покинуть. «Хорошие» же русские обязаны «ассимилироваться» и голосовать за латышские партии.
Но сами русские отнюдь так не думали. С момента выхода Латвии из СССР прошло всего четыре года, новое ассимилированное поколение вырасти еще не успело, и большинство латвийских русских являлись по взглядам, как сейчас бы сказали, «ватниками». Им требовалась и своя партия. Данную нишу решили заполнить создатели Партии народного согласия. Это были люди, в свое время участвовавшие в борьбе за выход Латвии из СССР, однако отказавшиеся, в отличие от большинства «победителей», поддержать курс на построение этноцентрического государства. Они считали, что необходимо выполнить обещания, которые раздавал в конце 80-х Народный фронт Латвии – гражданство и равные возможности для всех жителей республики, вне зависимости от национальности.
Главных лидеров у ПНС поначалу было двое – Янис Юрканс и Янис Урбанович. Первый, поляк по национальности и филолог по образованию, успел поработать министром иностранных дел в первом правительстве постсоветской Латвии. Второй, опять же поляк из Латгалии, в советское время являлся комсомольским вожаком, позже стал бизнесменом, а к середине 90-х заинтересовался и политикой, избравшись в Сейм.
Рижский политический социолог, специалист по электоральным процессам Андрей Солопенко отмечает, что электорат тогдашних «согласистов», согласно опросным данным, примерно поровну состоял из русских и латышей: почти пятьдесят на пятьдесят. «То оказался единственный за многие годы пример, когда представители обоих общин равно поддержали какую-то политическую силу. Однако данное объединение быстро раскололось на партии «Согласие» и «Возрождение» – в первую ушли русскоязычные, а во вторую – латышские прагматики», – отмечает Солопенко.
Вообще раскольничество в среде «согласистов» было частым явлением. Так, часть из них, возглавляемая заместителем председателя Сейма Андрисом Америксом, начала кампанию агитации за объединение ПНС с партией Saimnieks («Хозяин»). Америкс видел в этом объединении прагматичных предпринимателей, имевшем в Сейме 1995–1998 годов наибольшее число депутатских мандатов, людей, родственных «Согласию» по духу. Когда его инициатива не получила поддержки, Америкс предпочел выйти из рядов ПНС и присоединиться к «хозяевам». Он проиграл – вскоре партия Saimnieks потеряла все голоса в Сейме и канула в политическое небытие. Но не канул сам Америкс – через некоторое время он восстал из пепла во главе новой региональной партии «Честь служить Риге» и вновь отыскал общий язык со старыми друзьями из «Согласия», вступив с ними в тесный союз.
Пирровы победы
В 1998 году Партия народного согласия вошла в состав блока «За права человека в единой Латвии» (ЗаПЧЕЛ) – наряду с «Движением за социальную справедливость и равноправие», Социалистической партией и Русской партией. Возникла мощная сила, бросившая вызов националистам и, более того, способная биться с ними на равных.
А необходимость такая назрела: правящие партии не скрывали, что готовятся к ликвидации русскоязычного образования Латвии и к переводу школ нацменьшинств на латышский язык. Была названа и дата, на которую назначили эту трансформацию – 1 сентября 2004 года. Естественно, русскоязычные жители, составлявшие до 35 процентов населения Латвии, возроптали. Началось активное обсуждение способов, как можно сорвать «школьную реформу». Наиболее логичным казалось провести в Сейм столь мощную партию, чтобы она оказалась способна «заблокировать» реформу на политическом уровне.
На парламентских выборах 2002 года блок ЗаПЧЕЛ выступил очень мощно, набрав двадцать пять мандатов из ста – всего на один меньше, чем правая партия «Новое время», выбранная американскими «кураторами» на роль правящей и на «раскрутку» которой были брошены большие ресурсы. Казалось, антинационалистическое движение переживает подъем и может смело смотреть в будущее. Однако дальше случилось нечто непонятное – в феврале 2003-го ЗаПЧЕЛ внезапно раскололся. Из блока вышла Партия народного согласия, а спустя несколько месяцев – и Социалистическая партия. Трудно было найти более неподходящее время для раскола антинационалистических сил, поскольку в стране уже вовсю бушевали многотысячные акции протеста против предстоящей «школьной реформы – 2004», а Штабу защиты русских школ требовалась мощная политическая поддержка.
Позже было выдвинуто немало конспирологических версий в объяснение случившемуся – мол, развал ЗаПЧЕЛ инспирировали скрытые агенты спецслужб. Так или иначе, виной всему стали амбиции: руководство ПНС учло, что из всех членов ЗаПЧЕЛ именно эта партия притягивает к себе большинство голосов электората. А раз так, то нет никаких причин терпеть партнеров по блоку с их амбициями. Ну а то, что глава «Равноправия» Татьяна Жданок является человеком амбициозным, да еще и жестким по характеру, неуступчивым – ни для кого секрета не составляло. Позже руководители ПНС и оставшегося ЗаПЧЕЛ выступали с взаимоисключающими заявлениями и обвинениями в адрес друг друга – каждая из сторон выгораживала себя и обвиняла в случившемся расколе другую.
В 2005-м в Латвии была сформирована новая политическая сила «Центр согласия». В нее вошли Партия народного согласия и «Новый центр» (сформированный несколькими политиками, ранее покинувшими ПНС по причине тактических и стратегических разногласий). Урбанович и другие вожаки «Центра согласия» сочли, что им нужен яркий «фронтмен» – сами они по внешнему виду никак не тянули на харизматичных любимцев публики. И таковой был найден в лице 28-летнего журналиста Нила Ушакова. Привлекательный внешне, уверенный, с хорошо подвешенным языком, он был далек от стереотипного типажа не желающего «интегрироваться» латвийского русского, тиражируемого латышской прессой. Ушаков свободно разговаривает на латышском, более того, позже он женился на привлекательной латышке Ивете Страутине и назвал сына латышским именем Томс.
Именно подобный человек и требовался «респектабельной» социал-демократической партии, чуждой, по идее своих вождей, любого радикализма. В 2005 году Ушакова единогласно избрали главой «Центра согласия», годом позже делегировали в парламент, в 2009-м выбрали мэром Риги, а в 2013-м и 2017-м переизбрали. Считается, что Ушаков (со временем оттеснивший Урбановича на вторые роли) в основном представляет интересы достаточно узкой группы русских бюрократов муниципального уровня, желающей подняться на высшую государственную ступень. Урбанович в первую очередь ориентируется на интересы состоящих в партии предпринимателей и наемных рабочих. В 2010-м и начале 2011-го «Центр согласия» считался одной из наиболее перспективных политических сил в республике.
По результатам парламентских выборов последних лет «Центру согласия» (потом он стал называться просто «Согласием») удалось создать и сохранить самую большую в Сейме фракцию – хоть ее величина в последнее время и снизилась. Увы, в правящую коалицию «согласистов» не взяли ни в 2010-м, ни в 2011-м, ни в 2014-м, ни в 2018 годах. Всякий раз повторялось одно и то же: латышские партии объединялись против «согласистов», обвиняя их в том, что они-де являются «рукой Москвы».
На какие только меры ни шел Ушаков, чтобы убедить правящих в своей «лояльности»!
Он отказался переименовывать улицу Джохара Дудаева в Риге, публично признал факт «советской оккупации» Латвии, назвал в 2014-м Крым украинским, а в 2017-м разорвал договор о сотрудничестве, имевшийся у «Согласия» с «Единой Россией».
В 2014–2015 годах «согласисты» провели чистку своих рядов, избавившись от политиков, которые казались им слишком «прорусскими», а на их место набрали латышей, говоривших «идеологически правильные речи». Наконец, в 2018-м, когда правительство приняло решение об окончательной ликвидации русских школ, Ушаков показательно отказался поддержать участников митингов и маршей протестов.
Это вообще многолетняя установка «согласистов», убеждавших электорат, что на митинги-де ходят только «радикалы». Вместо митингов, мол, нужно усердно голосовать за «Согласие» – а уж Ушаков-то, если получит достаточную электоральную поддержку, сумеет «договориться с латышами».
Ничего не помогло! В глазах правящих «Согласие» было и осталось замаскировавшимися «агентами Москвы». К тому же, команду Ушакова в Думе Риги постоянно обвиняли в нечистоплотности. Коррупционные скандалы, периодически возникавшие на муниципальных предприятиях Риги, подтверждали, что дыма без огня не бывает. И действительно, за минувшие годы вышло огромное количество статей о том, что Ушаков фактически построил в Риге настоящую «империю», рассадив «своих» людей по наиболее доходным городским предприятиям.
Самым доходным из них является Рижский порт, через который только в 2018 году прошли 36,4 млн тонн различных грузов. Председателем правления порта много лет является старый соратник Ушакова Андрис Америкс, имеющий неофициальную кличку Mr. Twenty.
Конец фильма
В какой-то момент Ушаков определился с геополитическим выбором. Он активно пытался торговаться с Вашингтоном, предлагая американцам образ «хорошего европейского русского». Мэр Риги завел знакомство с ныне покойным сенатором Джоном Маккейном и нанял влиятельного политконсультанта Кристиана Ферри, сотрудничавшего с тем же Маккейном и другим известным сенатором Линдси Грэмом. Однако и тут его подстерегала неудача.
30 января 2019 года работники Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией провели в рабочем кабинете и в доме Ушакова обыски, связанные с уголовным делом об искусственном удорожании трамваев и автобусов, закупавшихся для муниципального предприятия Rigas satiksme («Рижское сообщение»).
Депутаты латышских правых партий считают, что он больше не может оставаться в кресле градоначальника. Ранее президент Латвии Раймонд Вейонис и премьер-министр Марис Кучинскис призвали Ушакова уйти в отставку добровольно. Сам рижский градоначальник утверждает, что он ни в чем не виноват, и освобождать свой пост отказывается.
Известный латвийский журналист, бывший редактор закрытого Полицией безопасности популярного сайта IMHOclub.lv Юрий Алексеев, находящийся в настоящее время под следствием за «антигосударственную деятельность», считает, что отмашку на обыски у Ушакова дали американцы, без одобрения которых ничего важного в республике не происходит. «Первое: Нил – политический тяжеловес, в отличие от меня, фраера ушастого. То есть вломиться к нему в дом с обыском и изъятием документов-компов... Основания у полицаев должны быть железобетонные. У Нила-то ресурсов – вагон. И политических, и материальных. Если потом полицаи не смогут предъявить веские доказательства, что Нил – вор, погоны полетят у многих. Засудит в судах, замаются компенсации платить... Второе: должности уровня «мэр Риги» у нас не раздаются просто так. Все они утверждаются в соответствующем «обкоме». А где у нас – «обком»? Сами знаете», – прозрачно намекает Алексеев.
«То есть и обыски-репрессии такого уровня должностных лиц одобрены тем же учреждением. Иначе быть не может. Это значит – что? Что Нил Валерьича слили там, в обкоме... «Скрипач – не нужен». А это значит третье:
«полурусский мир» от партии «Согласие» тоже уже не нужен. Последний год это показал во всей красе: борьба за русские школы вылилась в грустные митинги на пару-тройку сотен маргиналов. Борьба – ни о чём. Русские в Латвии за четверть века тихо слились, и рудимент этого народа – мэр Риги с русским именем – уже никому не нужен.
Ни русским, ни латышам, ни обкому. Мавр/мэр сделал своё дело, мавр должен уйти», – подчеркивает журналист.
Он задается вопросом: «Что происходит сейчас? Я полагаю – торговля. Нил Валерьичу показали документы, из которых явствует, что он – вор. Предложили уйти тихо. Отдать что-нибудь из денег/ресурсов/политических рычагов и удалиться на покой. Нил – человек ещё молодой, энергичный, ему это неприятно... Он какое-то время, возможно, будет рыпаться... Но, полагаю, потом смирится с неизбежностью. И наши русские тоже смирятся. Буянить на улицах, бить витрины, жечь автомобили в поддержку своего «русского мэра» они не станут. Партия «Согласие» их пятнадцать лет учила смирению и в конце концов научила. Аминь...»