Первое, что нужно понимать в таких случаях, – подобным источникам нельзя верить безоговорочно. Даже не потому, что источник способен врать или выдавать желаемое за действительное, – сам факт утечки может быть инструментом, призванным подтолкнуть нужное решение, протестировать общественное мнение или спровоцировать противоположную сторону на какие-либо шаги.
Еще недавно мы делили Анну Русскую с Украиной через уши президента Франции, а Македонии вся ее жизнь диктует глубинный комплекс неполноценности
Второе – этой «противоположной стороной» является Россия. В меньшей степени – часть македонского истеблишмента и македонского же избирателя.
О том, что Балканы становятся местом схватки между Россией и Западом за геополитическое влияние, СМИ и аналитики писали давно, много и охотно. Подчеркнем – в основном западные СМИ и аналитики. Они же признавали, что Балканы – направление вторичное (в сравнении с Украиной, Сирией и даже Арктикой), а победу там определит количество затрачиваемых ресурсов.
Позиции у сторон противостояния прозрачные. Задача России – сохранить свои позиции на Балканах. Задача Запада – Россию с Балкан выдавить, застолбив территорию за собой элементарным методом – через принятие в НАТО кусков бывшей Югославии, что относительно просто политически (учитывая то влияние, которое имеет в регионе ЕС) и дешево с материальной точки зрения.
Процесс начался не вчера. В рамках шестого расширения (2009 год) альянс поглотил Албанию и Хорватию. В июне 2017-го – еще и Черногорию, о чем газета ВЗГЛЯД подробно писала. Примерно тогда же «геополитическое противостояние» было предъявлено миру наглядно. Позиции РФ в Албании и Хорватии были крайне слабыми, но на Черногорию мы надеялись, пытались возражать, втянулись в информационную войну (которую Подгорица пыталась выдать за гибридную – с попытками переворота, шпионами и т.д.). В конечном итоге маленькую страну сломали через колено, воспользовавшись тем, что Черногория во многом «семейное предприятие» – Мило Джуканович не выпускает из рук рычагов управления республикой с горбачевских времен. Москва тоже старалась с ним договориться (и имела теоретические шансы на это), но в западном пакете предложений «сладкого» оказалось больше.
Принципиально важно подчеркнуть, что до определенного момента «жаркая геополитическая битва за Балканы» существовала только в статьях тех самых аналитиков, на деле же Москва вмешивалась в происходящее гораздо реже, чем стоило бы, нарастив активность на данном направлении только в последние годы. Зато Вашингтон, Брюссель и Берлин подошли к вопросу серьезно, а публицистические описания «битвы с Россией» их к тому подталкивали. Мол, если не успеете, русский медведь придет и все съест, пусть бы даже пока пребывает в спячке.
Пробудился он на фоне поползновений у «красной черты», которой является Сербия. То, что Белград легким куском для НАТО не станет, на Западе в целом понимают, предпочитая действовать медленно и осторожно, на данном этапе сосредоточившись на Скопье. Россия отвечает чем может, и лишь глубоко провинциальное положение Македонии оттеняет кипящие там страсти. А страсти действительно кипят – речь идет о терминальной стадии информационной войны (с обязательной в таких случаях шпиономанией) и масштабном политическом кризисе в республике, который, как уже не раз подчеркивали на Смоленской площади, инспирирован Западом.
Что Россия может противопоставить Западу в Македонии – вопрос открытый. По большому счету, немногое. При этом играть там на крупных ставках нет никакого смысла (такова уж «совокупная стоимость» этой страны) – играть на крупных ставках нужно было в Черногории. В отличие от нее, Македония не имеет даже выхода к морю, со всех сторон (за исключением северо-запада, где примыкает к Сербии и квазигосударству Косово) окружена странами НАТО и претендует на чугунную медаль самой проблемной (с социальной, экономической, политической точек зрения) страны Европы, если не считать Украину, Молдавию и все то же Косово.
Существует даже такая версия: американцам и немцам (или, если хотите, «брюссельцам», благо головные офисы НАТО и ЕС находятся именно в бельгийской столице) как раз хотелось бы вовлечения Москвы в борьбу за Македонию. Потому что Македонию Москва в конечном итоге все равно проиграет, но проиграет уже показательно, а заодно отвлечется от более важных для игроков направлений – Украины и Сирии.
Скопье приняли бы в НАТО уже давно, если бы Македония действительно была кому-то нужна, но по факту атлантисты исходят из принципа «лишь бы Москве пусто было». Формально на пути македонцев в атлантические структуры лежит препятствие почти комическое – само название их государства.
Греция ни под каким соусом не соглашается делить с Македонией историческое наследие Александра Великого и его империи. Потому государства с названием «Македония» нет даже в ООН – там состоит Бывшая Югославская Республика Македония. И она действительно претендует на историческую славу Александра, наиболее наглядное доказательство чему – огромный памятник полководцу в Скопье, установленный три года назад к годовщине независимости Македонии (от Югославии).
Собственно, как мы помним, это отделение прошло почти незамеченным на фоне кровавых войн в большинстве остальных республик СФРЮ – настолько это забытый угол. Дальнейшие конфликты в нем – следствие криминального бардака в Албании, косовской войны и того всеалбанского воодушевления, которое прямо спровоцировали дипломатические игры Запада на Балканах.
Претензии Скопье на историческое наследие царя Александра могут быть смешны, но удивлять не должны никого, а в России – особенно. Еще недавно мы делили Анну Русскую с Украиной через уши президента Франции, а Македонии вся ее жизнь диктует глубинный комплекс неполноценности. Самый близкий к македонцам народ – болгары – ощутимой своей частью считают, что никаких македонцев нет, не было и не нужно, а есть южные болгары, испорченные Югославией и слишком много о себе думающие.
Длить свою истории хоть до Адама и Ноя (если получится) – естественная реакция политиков в новых государственных образованиях, если на альтернативный путь «новой исторической общности» (США, СССР) не хватает средств и сил. Отсюда и царь Александр, который к славянам никакого отношения, разумеется, не имел.
Грекам примерять на себя чужую древность, конечно, не приходится, но они почти единодушны в том, что Македония – это такая область Греции (кстати, самая большая – четверть всей страны), так что пусть славянская Македония называет себя как-нибудь иначе – и точка. Иначе сепаратизм, ирредентизм и вообще – «обидно».
Теоретически нынешнее греческое правительство могло сменить гнев на милость. Подсчет теоретического электорального ущерба для правящей партии от того, что она разрешила бы Македонии быть Македонией, – чистая спекуляция. При этом у страны множество проблем, она болезненно зависит от западных денег и институтов, а для действующего правительства – левого и в чем-то даже антиглобалистского – национально-державный дискурс «Македония – это только Греция» органически не близок, тем более что на более ценный, пусть и неформальный, статус Афин как «колыбели европейской демократии» пока никто в Европе не посягает.
Однако у Греции сильна обида на НАТО, в первую очередь – на Турцию, с которой Брюссель не может ничего сделать даже в своих интересах, а не только локальных греческих. И в ситуации, когда по вине все той же Турции решение куда более болезненного для греков кипрского вопроса вновь отложено до лучших времен, идти на какие-либо уступки для греков и обидно, и бессмысленно.
Другое дело – сама Македония, живущая под гнетом возможной гражданской войны, нищающая, неблагополучная, никому по-настоящему не нужная (разве что болгарам – в качестве провинции) и только что пережившая болезненный процесс перехода власти. Ее название зафиксировано в конституции, однако это не тот козырь, с помощью которого можно торговаться – можно лишь успокаивать этим «козырем» собственную национальную гордость, до которой никому нет дела.
Судя по всему, «проблема топонимики» разрешится тем, что в НАТО Македония войдет с обидной для местных патриотов припиской «бывшая югославская республика», которая будет объявлена «временной», но в таких случаях нет ничего более постоянного, чем временное. Греки и македонцы могут создать хоть пять двусторонних комиссий для урегулирования потешного в глазах всех остальных стран спора, но основной вопрос – вопрос очередного расширения НАТО – будет решен.
Тут мы вновь возвращаемся к дилемме, нужно ли Москве вмешаться. На уровне дипломатической риторики, заявлений МИД и предупреждений о том, что для македонцев все эти игры не могут окончиться ничем хорошим, вмешательство будет – оно уже есть. А вот действия более активные (те самые «высокие ставки»), хотя и кажутся для сторонников концепции «не уступать НАТО ни пяди» чем-то очевидным, на поверку могут оказаться желательными как раз для противника. Географию в данном случае изменить нельзя, и Македонию логичнее воспринимать как потенциально бездонную бочку, куда канут любые ресурсы и силы, на нее затраченные. И пусть это будут чужие ресурсы и силы, раз уж исход битвы предрешен. Куда рациональнее сосредоточиться на Украине, а также на Сербии, если уж говорить о трижды приукрашенной публицистами «геополитической битве за Балканы».