Фонд Alliance of Democracies был основан бывшим генсеком НАТО Андерсом Фогом Расмуссеном, и иллюзий на его счет быть не должно. Эта контора продвигает идеи атлантизма и глобализма, крайне пристрастна в отношении РФ и активно участвует в информационной войне против нее.
Поэтому не нужно удивляться, что его исследование вдруг выявило относительное большинство граждан Венесуэлы, которые готовы прервать экономическое сотрудничество с Россией из-за спецоперации на Украине. Видимо, опрашивали при этом венесуэльскую иммиграцию – сторонников Хуана Гуайдо, поскольку в самой Венесуэле люди переживают сейчас очень тяжелые с экономической точки зрения времена и вряд ли поддерживают отказ от сотрудничества с кем-либо даже без поправок на пророссийскую позицию властей и длинный колониальный счет к США.
К слову, одной (хотя и далеко не единственной) причиной бедственного положения боливарианской республики является то, что некоторые сектора ее «народного хозяйства», включая определяющий – нефтянку, находятся сейчас под санкциями США, а обходить их в меру сил помогала Россия.
Другой пример – количество симпатизантов России в Китае. Их 59%, притом что EIAS (Центральный европейский институт азиатских исследований – еще одна евронатовская контора) дает более высокие цифры поддержки. Еще одно косвенное подтверждение тому, что к выполненному по заказу Alliance of Democracies исследованию привлекали эмигрантов (тем более это весьма по-глобалистски).
Однако подобная пристрастность имеет свои плюсы: никто не скажет, что полученные данные могут иметь искажение в пользу России. Меж тем общие выводы из исследования атлантистов для них не радужные: абсолютное большинство человечества отвергает идею о «кенселинге» России и отказа от сотрудничества с ней, а в крупных и влиятельных странах за пределами политического Запада нам откровенно симпатизируют.
Всего исследование проводилось в 52 государствах. Среди забавных и неочевидных результатов – то, что по части антироссийских настроений Украину (80%) опережают Польша (87%) и Португалия (83%). Также в пятерку русофобов вошли Дания (79%) и Швеция (77%; столько же в Ирландии). И если со скандинавами все понятно – горшки с ними успели побить еще до спецоперации (с Польшей тем более, но это ж надо было так себя накрутить!), то настрой португальцев и ирландцев оставляет в некотором недоумении.
Возможно, там ассоциируют себя с украинцами, а русских, соответственно, с испанцами и англичанами.
То, что евроатлантисты нашли в Индии почти треть населения, которое негативно настроено к России, не представляется реальным, по крайней мере, ни при тех отношениях, которые связывают Россию и Индию. А то, что вьетнамцы – наши исторические союзники и крайне русофильская нация en masse оказались менее пророссийскими, чем пакистанцы, любого специалиста по Азии поставит в тупик.
То есть вьетнамцев, как было сказано выше, могут недооценивать, играя с формулировками вопросов и/или привлекая политических эмигрантов, осевших в странах Запада. Но то, чтобы атлантисты переценивали пророссийский настрой пакистанцев, поверить невозможно.
А откуда у них вообще мог взяться пророссийский настрой с учетом, что мы были выраженными противниками большую часть истории этой страны как независимого государства?
Тут, что называется, ничего личного – просто сложилось исторически. После изгнания британцев с Индостана и раскола Индии на Индию и Пакистан новообразованные государства стали смертельными врагами с высоким антагонизмом на уровне не только политиков, но и народов (газета ВЗГЛЯД писала об этом, к примеру, здесь).
При этом Индия оказалась вовлечена в орбиту влияния СССР, так что Пакистан при «разборе шапок» достался американцам, а также китайцам, которые к тому моменту рассорились с советской Москвой и объединились с Исламабадом против Нью-Дели. Попытки лавировать и урвать свое в склоках своих лучших друзей – Вашингтона и Пекина – являются частью традиционной для Пакистана политической акробатики.
Исключением стал период Зульфикара Али Бхутто, который наладил с Советами бойкую торговлю и действительно открыл «новую эпоху» в отношениях двух государств несмотря на то, что как политик и человек формировался на Западе. Однако закрылась эпоха довольно быстро: в 1979-м году СССР вступил в войну в Афганистане, а Бхутто, к тому моменту уже отстраненный от власти по итогам военного переворота, казнен.
В дальнейшем наши отношения определял афганский конфликт и значительный вклад в него Пакистана, поддерживавшего моджахедов. За этим последовал распад СССР, война в Чечне и фактический уход России с большой политической арены, завершившийся с постепенным ее возвращением в Азию – ради отношений, прежде всего, с Китаем и Индией.
Редкие попытки найти общий язык с Исламабадом тоже предпринимались, но потолок развития связей определенно был: индийцы сотрудничество со своим злейшим врагом воспринимают болезненно, а российские приоритеты очевидны – Индия гораздо больше, богаче, важнее и понятнее. Если лавировать между ней и Китаем для Москвы осознанная необходимость, то усложнение этой схемы еще и Исламабадом требует изрядной эквилибристики.
Иногда, кстати говоря, эквилибристика складывается удачно: в 2017-м Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) была одновременно расширена за счет Индии и Пакистана, чтоб никому обидно не было (тут тоже удивляться не стоит; состоят же в одном СНГ такие враги, как Азербайджан и Армения). Но это ничуть не объясняет перемену в пакистанцах, отцы и деды которых проклинали Москву как «столицу неверных» и «прислужницу шайтана» (то есть Индии).
Есть другая гипотеза: пакистанцы полюбили Россию назло – и это довольно свежее чувство.
Поступать назло, например, британцам, в Пакистане умели и раньше – неприязнь к бывшим колонизаторам остается тем немногим, что объединяет его с Индией. Но в данном случае речь идет о США, которые, как считают многие, предали пакистанский народ и влезли своими грязными руками в хрупкую пакистанскую демократию.
После начала собственной войны в Афганистане Америка вновь привлекла Пакистан, что дорого ему стоило. В какой-то момент конфликт перетек на его территорию, участились теракты, а значительная часть провинции Вазиристан попала под контроль талибов. Теперь талибы вернули себе власть в Афганистане – в том числе благодаря бегству оттуда американцев при президенте Джо Байдене. Так Исламабад остался один на один с талибами и очень зол на Вашингтон за то, что его во все это втянули.
Это что касается предательства. Что касается демократии, именно такой взгляд на свое отстранение от власти исповедует Имран Хан – народный трибун и борец за ту самую хрупкую демократию.
Про этого человека нужно знать еще две вещи. Во-первых, он «чужак» в пакистанской элите, не является членом ни одного из традиционных политических кланов и до ухода в политику был преуспевающим игроком в крикет (любовью к оному пакистанцы заразились от британцев). К посту премьер-министра его привела широкая поддержка в уличных массах, базирующаяся не только на достоинствах Хана, но и на его популистской тактике.
Во-вторых, Имран Хан в статусе главы пакистанского правительства участвовал в очных переговорах в Кремле с Владимиром Путиным 24 февраля 2022 года – в день начала спецоперации на Украине. В России об этом уже успели забыть, но в Пакистане помнят.
Для Хана это было совпадением места и времени: визит готовился заранее, и Москва вряд ли посвящала союзный Вашингтону Исламабад в свои планы на возможное будущее Украины. Но по возвращении на родину премьера буквально атаковали представители иностранных дипмиссий (в основном западных), призывая «с колес» осудить действия России. В конце концов они дождались ответа:
«Вы что о нас думаете? Что мы ваши рабы, которые сделают все, что им скажешь?» – возмутился Хан.
Месяц спустя он был отправлен парламентом в отставку с подачи, как сказал тогда сам Хан, «внешних сил». К настоящему моменту эти силы конкретизированы им как Соединенные Штаты Америки.
Новым премьер-министром был назначен Шахбаз Шариф – брат четырежды премьера и лидера одного из главных кланов Пакистана Наваза Шарифа. В период правления генерала Первеза Мушаррафа братья укрылись в Лондоне, но после очередного «перехода на рельсы демократии» вернулись в Пакистан.
Не нужно считать, будто Украина – главная причина заговора против бывшего премьер-министра. Для того чтобы отправить в отставку Хана, у пакистанских депутатов были десятки более чувствительных причин – и то, что он «чужак», и то, что его коалиция к тому моменту уже развалилась, и то, что в стране уже несколько лет свирепствует экономический кризис.
Из-за этого же кризиса внешняя политика Исламабада в отношении России принципиально не поменялась – это строгий нейтралитет с надеждой на реализацию совместных проектов. В первую очередь, на протяжку газопровода с морского побережья до внутренних регионов Пакистана, что по ряду причин раздражало посольство США в этой стране даже больше, чем отказ Хана осуждать действия Москвы.
Ему, можно сказать, еще повезло. Это для Пакистана нерушимая традиция – досрочно отправлять в отставку премьеров, которых впоследствии нередко судят и даже казнят, если отстранение имело форму военного переворота. После переворота премьерский пост обычно упраздняют и вновь возвращают при очередном «переходе на рельсы демократии» (можно сказать, примета такая: если есть в Пакистане премьер, то там «хрупкая демократия», если нет, то «железная диктатура»).
Сейчас премьер есть, но это не Хан, и для многочисленных (действительно многочисленных) сторонников Хана среди простого народа ситуация (стараниями самого Хана) выглядит тем образом, что США подло свергли их любимца то ли из-за критики афганской войны, из-за газа, то ли из-за России, то ли еще из-за чего-то, а взамен подсунули человека из обрыдшего и, как тоже уверены многие, насквозь коррумпированного клана.
Верна ли эта гипотеза – покажет время. Учитывая антироссийскую пристрастность Alliance of Democracies, оно может показать и то, что совершенно неожиданная приязнь пакистанцев к русским имеет даже больший размах, чем показал опрос.
Главное, не рассказывать про то индийцам.