Официальный представитель МИД КНР Хуа Чуньин – это, если «на наши деньги», Мария Захарова, если на американские – Хизер Науэрт, Джейн Псаки или Виктория «Печеньки для Майдана» Нуланд. Три очень разные державы в духе современного тренда на гендерное равенство отписали пост спецпредставителя – главной «говорящей головы» при внешнеполитическом ведомстве – женщинам.
«Говорящая голова» – это не нечто обидное. Голова не только говорит, но и думает, возглавляя структуру, выполняющую функции не только пиар-обеспечения, но и аналитического центра. Это не пресс-секретарь в обычном смысле, тем более в США и РФ должности пресс-секретаря и спецпредставителя внешнеполитического ведомства разделены (просто в российском случае их занимает один и тот же человек).
Товарищ Хуа – типичный продукт системы по воспроизводству управленческой элиты КНР. «Твердокаменный большевик во втором поколении», как говорили в советской компартии, но с поправкой на современные реалии.
Родители Хуа были провинциальными партийными чиновниками, причем отец отвечал именно за партийную дисциплину на уровне города Хуайань, где сегодня проживают порядка пяти миллионов человек. Дочь получила образование в престижном по китайским меркам Нанкинском университете и сделала дипломатическую карьеру тогда, когда в консервативном китайском обществе многие пути для женщин были еще закрыты.
Ныне Хуа Чуньин – член партии, успешно прошедший через антикоррупционную чистку. По крайней мере, появлялись сообщения о том, что в 2018 году, когда она внезапно исчезла из вида, ее проверяли на причастность к коррупционным махинациям, а когда проверили – повысили с замдиректора департамента до директора.
Если не считать нескольких лет работы в Сингапуре, три четверти населения которого составляют этнические китайцы (хань), товарищ Хуа всегда работала на европейском направлении и специализировалась на Западной Европе. Она входила в число людей, ответственных за отношения между Китаем и Евросоюзом, и занимала посты советника миссии КНР при ЕС и советника департамента по ЕС в МИД, пока в 2012-м не стала заместителем директора департамента по информации и печати.
Очень возможно, что повышение Хуа до нынешней должности в июле уходящего года, отнюдь не случайность. На фоне жесткой торговой войны между США и Китаем, отношения между Пекином и Брюсселем заметно улучшились. Не то чтобы они объединились против Вашингтона, но стали ближе друг к другу и дальше от США, поскольку претензии Дональда Трампа к торговле с европейцами и китайцами имеют одинаковый характер – президенту не нравится, что профицит торгового баланса не за Америкой.
В то же время Хуа была найдена достаточно жестким и компетентным человеком, чтобы оппонировать США со стороны китайского правительства. Чем она, собственно, и занимается – с поправкой на традиционную восточную вежливость (Науэр и Захарова в плане языка и яркости метафор могут чувствовать себя более свободно).
И вот теперь Хуа объявила о введении против США санкций. Вроде бы несущественных, но это на первый взгляд. В реальности мы говорим о важной вехе, возможно, что поворотной.
Около недели назад Дональд Трамп подписал закон «о демократии и правах человека в Гонконге», отреагировав тем самым на затянувшееся противостояние между местными оппозиционными активистами и властями, ориентирующимися на Пекин. Закон этот, прямо скажем, беззубый. Он подразумевает только то, что когда-нибудь в будущем США могут наложить санкции в отношении людей, причастных к подавлению протестов, и некоторых торговых операций с Гонконгом. Кроме того, Америка обязуется не поставлять в особый административный район КНР некоторые полицейские спецсредства – что, по сути, как слону дробина.
Китай, как и обычно, счел эту дробину вмешательством в свои внутренние дела и устами товарища Хуа временно запретил рассмотрение запросов от США на посещение Гонконга американскими военными (именно военными) кораблями и самолетами, без чего американцы тоже легко обойдутся – у них в регионе полно союзников и баз, где можно при необходимости подзаправиться без всякой бюрократической волокиты.
В общем, ответ вышел не совсем «зеркальным», но сопоставимым по жесткости. Если бы не одно «но»: в том же пакете Пекин ввел санкции против нескольких американских неправительственных организаций, выделив три из них – Human Rights Watch (HRW), Freedom House (FH) и Национальный демократический институт по международным вопросам (NDIFIA). И хотя детали этих санкций пока не объявлены, уже сейчас можно говорить – всё серьезно.
Идем по порядку. Human Rights Watch – международная правозащитная организация, пожалуй, самая известная и активная на сегодняшний день. Там принципиально не принимают гранты от какого-либо правительства, довольствуясь частными пожертвованиями (например, от Джорджа Сороса). Эти два обстоятельства предопределяют то, что никаких отдельных ограничений на деятельность HRW Россия не вводила, хотя является постоянным объектом для ее критики, наряду с Израилем и тем же Китаем. То есть Китай пошел дальше нас, припомнив HRW и Гонконг, и Уйгуристан.
Freedom House это вроде как тоже правозащитники, но другого плана – специальные правозащитники при американской власти, которая наполняет бюджет организации на три четверти. FH отвечает властям взаимностью, выступая в качестве адвоката американских военных операций против «недемократических режимов» по всему миру. Совет Федерации РФ предлагал включить эту организацию в список нежелательных, но Минюст этого не сделал, поскольку никакой деятельности «на земле» FH не осуществляла и не осуществляет. Она работает в сфере чистого пиара, в частности, ежегодно составляет знаменитый рейтинг «свободных» и «несвободных» стран, относя Россию к «полностью несвободным» с 2004 года.
За этот рейтинг FH критикуют внутри самой Америки, поясняя, что РФ просто не может находиться на одном уровне с абсолютными монархиями Персидского залива и одиозными африканскими диктатурами – это вводит людей в заблуждение.
Но аналитика – это аналитика, а черный пиар – это черный пиар. FH платят за последний.
Наконец, NDIFIA, созданная американским правительством и располагающаяся непосредственно в Вашингтоне, осуществляет непосредственное вмешательство во внутренние дела третьих стран – оказывает финансовую помощь «своим» (сиречь ориентированным на США) политикам и объединениям. В России эта организация была признана нежелательной и выдворена за пределы страны еще в начале 2016-го, то есть китайцы долго терпели и только сейчас не выдержали. На то есть причина.
Дело в том, что NDIFIA аффилирована не столько с правительством США как таковым, сколько с Демократической партией (кстати, второе лицо в этой организации – бывшая госсекретарь Мадлен Олбрайт). А у Москвы и Пекина к этой партии принципиально разное отношение.
Через год в США президентские выборы, и в Москве в любом случае будут болеть за Трампа – не столько из-за надежд на его обещание «поладить с Россией», сколько из-за того, что для нас сейчас ничего нет хуже, чем Демократическая партия США.
Не так в Китае. Там очень надеются, что Трамп с его торговыми претензиями – это «временное недоразумение» всего на один срок и готовы стоя приветствовать избрание президентом главного фаворита демократической элиты Джо Байдена. Его в Китае по-настоящему ценят и уважают, с ним давно мосты наведены – еще до Обамы, которого, кстати, в КНР, наоборот, не уважали и старались решать все вопросы именно через Байдена. Таким образом, наши с Китаем интересы во внутренней политике США на данный момент перпендикулярны друг другу.
Возможно, в Китае больше не верят в победу Байдена (и для этого есть все основания), возможно, NDIFIA перешла определенную «красную линию». В любом случае это уже конфликт не только с Трампом, но и с альтернативой ему в лице демократов, с которыми Пекин пытался сохранить хорошие отношения.
Китайцы, в общем и целом, отнюдь не настроены на конфронтацию с США – она сильно вредит их бизнесу, о чем газета ВЗГЛЯД недавно писала. Но ситуация в Гонконге действительно подошла к опасной черте. После того, как формальное требование митингующих (отзыв закона об экстрадиции в материковый Китай) было выполнено, оппозиция разгромно выиграла муниципальные выборы, а митинги пошли на спад, но уличное противостояние только ужесточилось. Теперь более мелкие и разрозненные группы активистов действуют особенно агрессивно, регулярно перекрывая важные трассы и блокируя правительственные здания, что приносит огромные убытки.
Очевидно власти КНР рассматривают сценарии по пресечению этих «праздников непослушания» и ждут момента, когда теряющее доходы гонконгское общество откажет оппозиции в массовой поддержке. Именно против этого направлен подписанный Трампом закон, благо Белый дом прямо заинтересован в том, чтобы в Гонконге сохранялся очаг нестабильности.
В Пекине это понимают и подчеркивают, что Вашингтон «поддерживает преступников». Это вопрос настолько болезненный и потенциально опасный (на кону территориальная целостность страны), что в КПК прицельно «прищучили» так или иначе вовлеченные в гонконгский процесс американские НКО, поставив под удар заключение торгового соглашения, которое было анонсировано на конец года.
Это соглашение очень нужно и Пекину, терпящему убытки от торговой войны, и Трампу, для которого оно станет показательной внешнеполитической победой, и всему миру, поскольку он находится под угрозой нового экономического кризиса и рецессии, спровоцированной этой самой торговой войной.
Возможно, в Поднебесной надеются, что Трампу просто наплевать на правозащитников, которые его самого очень сильно не любят. Но если Белый дом под влиянием не столько внешних, сколько внутренних факторов будет поставлен перед необходимостью дальнейших мер, и если эти меры закрепят вектор на экономическое противостояние с КНР, – риск нового мирового экономического кризиса сильно возрастет. Надеяться на то, что он не затронет Россию, увы, не приходится.