Псков пал в самом начале войны – 9 июля 1941 года. Войдя в город, немцы стали наводить свои порядки. Расстрелы и повешения стали лишь верхушкой айсберга. Оккупанты на ходу создавали экономическую систему. Она базировалась на двух принципах: 1) выкачать из местного населения как можно больше ресурсов прямо сейчас; 2) как можно сильнее сократить численность этого населения за десяток-другой лет.
Делалось это не всегда прямыми убийствами. Нацистское руководство понимало, что физическая ликвидация людей потребует слишком много сил – надо будет снимать войска с фронта.
Поэтому враг действовал другими методами. Сжечь дома в деревне и взорвать колодец – население из женщин, детей и стариков само вымрет в зиму. Ввести огромные штрафы за все подряд, изъять продовольствие, угнать местных на работы в Германию или в трудовой лагерь. В ряде случаев выходило так, что оккупированные псковичи питались едва ли не хуже, чем жители Ленинграда в худшие блокадные месяцы. Такая политика была направлена на создание экономической депрессии. Пока русские заняты выживанием, они не рожают детей – и в итоге естественным образом освобождают землю для немецких колонистов.
Уже в наши дни Псковский областной суд, вынося решение о признании геноцида в годы оккупации, отметил, что прямым и непосредственным образом немцы убили 75 тысяч человек гражданского населения региона. При этом из довоенного населения Псковской области в 1,5 млн человек к 1945 году в силу разных причин осталось лишь около 500 тысяч. К 1950 году вернулись далеко не все – в области проживало около миллиона человек, а потом их становилось только меньше. Политика нацистов давала результаты – разрушение инфраструктуры, плохое питание, разрушение семей в самые тяжкие годы надорвали людей и задали устойчивый тренд на депопуляцию региона и после войны.
Спасти древний город
Псковщину надо было спасать, и как можно быстрее.
Псковская наступательная операция стартовала 9 марта 1944 года. Но несмотря на все усилия, предпринимаемые войсками Ленинградского фронта, к 15 апреля удалось продвинуться лишь на 13 километров. Псков освобожден не был.
Причин тому множество – от слякоти и распутицы до усталости войск. Не последними из них были и германские укрепления – линия «Пантера», северная часть Восточного вала, который Гитлер рассчитывал использовать для того, чтобы остановить продвижение Красной армии на запад.
«Пантера» включала в себя множество железобетонных дотов, но по оборонительной силе все равно уступала многим линиям укреплений своей эпохи. Впрочем, как научили бесчисленные сражения Второй мировой, никакая линия не могла выдерживать наступление сама по себе. Все зависело от качества, мотивированности и количества опиравшихся на нее войск. В марте-апреле 1944 года с этим у немцев все еще было в порядке.
А потом наступил июль, который принес совсем другие результаты. 11 июля стартовала уже Псковско-Островская операция. Наступал 3-й Прибалтийский фронт – его образовали из армий южного крыла Ленинградского. «Пантеру» прорвали уже 17 июля. Направление советского наступления было очевидным. С севера город надежно прикрывался Псковским и Чудским озерами и рекой Великая, которая со стороны озер имела ширину 450-650 метров. Значит, русские могли идти только с юга, где река была значительно уже.
Именно это и сделали. И очевидность направления русского наступления немцев не спасла. Две советские армии, 1-я ударная и 54-я, широким фронтом огибали Псков, выходя к городу Тарту. Этим создавался задел для последующего наступления на Прибалтику. Сочтя, что противник оттянул достаточно резервов, пытаясь остановить этот обход, командование фронта ввело в бой две оставшиеся армии. 67-я действовала южнее Пскова – 21 июля ее части овладели небольшим городом Остров. На следующий день в бой пошла 42-я армия – она вместе с подразделениями 67-й и освободила Псков.
Тут не возникло никаких эпических котлов – противник, быстро сориентировавшись в обстановке, начал организованное отступление. Врага гнали из Псковской области до конца июля, когда была завершена операция – и в итоге выгнали. Но даже в таком виде, без блистательных окружений, налицо контраст – упорная, решительная оборона фашистов в марте-апреле и поспешное отступление на запад в июле – пока хуже не стало. В чем же причина?
Взаимозависимость
А ларчик открывался просто. Еще за несколько недель до начала Псковско-Островской операции южнее, в Белоруссии, началось самое успешное советское наступление за всю войну. Операция «Багратион», стартовавшая 22 июня 1944 года, принесла самое масштабное и неожиданное поражение за всю историю Германии.
Немцы, ожидавшие главного удара на Украине, неверно расставили свои силы. У занимавшей Белоруссию немецкой группы армий «Центр» практически не было авиации и подвижных соединений, которые могли бы реагировать на удары в маневренной войне. Поэтому когда из казавшихся непроходимыми болот выскочили танки Рокоссовского, враг вначале впал в ступор. А потом судорожно начал хвататься за все, что было под рукой. Лишь бы подпереть позиции, влить свежую кровь, не дать русским устроить котел уровня 1941 года, но «наоборот».
Оборонявшая район Пскова 18-я армия вермахта была вынуждена перенаправить некоторые свои дивизии в попытке спасти группу армий «Центр». Все тщетно. При этом сама 18-я армия, учитывая, что фронт на юге был даже не прорван, а просто обрушился, не могла рассчитывать ни на какие серьезные подкрепления. Мало того, немцы были вынуждены учитывать то, что произошло с группой армий «Центр» и выправлять фронт, не оставляя выступов, которые русские могли бы срезать, поймав в котел неторопливую пехоту.
Именно поэтому противник вместо того, чтобы упорствовать в обороне Пскова, счел за благо отойти на новые рубежи, пока не стало хуже.
Чему учит эта история? В первую очередь тому, что в индустриальной войне борьба ведется не за квадратные километры и не за территории как таковые. Война ведется за то, чтобы разгромить или обескровить вражескую армию, в то же время сохранив боеспособность собственных войск. Псков показывает это довольно ярко – безуспешные попытки освободить город в марте-апреле и успех в июле 1944-го. Почему? Потому что как только произошло страшное на одном участке германского фронта, врагу резко поплохело и на других участках. Что создало возможности – и вожделенные квадратные километры упали в руки гораздо проще и быстрее.
Не изменился этот принцип и сегодня. Ключ к победе именно там, в состоянии вражеской армии. И любая «избушка лесника» ценна не сама по себе – а тем, насколько она вынуждает противника расходовать ограниченные ресурсы в недешевых контратаках.