11 июля 1943 года – одна из дат (другая – 9 февраля 1943 года), которые считают началом Волынской резни, унёсшей жизни множества жителей Западной Украины – поляков, украинцев, русских, лемков, русинов, евреев, армян. Общее количество жертв может превышать 100 тыс. человек (в самой Волыни, по мнению исследователей, погибло от 30 до 60 тыс. человек). Главными исполнителями выступили боевики УПА* (признана в России экстремистскими и запрещена), и массовые убийства совершались ими с невероятной, даже для того времени и тех мест, жестокостью. Этнические чистки продолжались до освобождения Западной Украины Красной Армией в 1944 году.
Эту страшную трагедию нынешние власти Польши стараются использовать для разного рода спекуляций. Ещё в 2016 году тогдашний министр обороны Польши Антонин Мачеревич заявил, что ответственность за Волынскую резню несёт... Россия, как правопреемник СССР. Эта идея стала достаточно популярной в среде польских русофобов. И сегодня, когда отношения Варшавы и Киева катастрофически испорчены, всё чаще звучат предложения «пойти на компромисс» – обвинить во всём «общего врага». Дескать, резню спровоцировал НКВД, пусть и с совершенно необъяснимой целью.
Однако ужасающая историческая ирония заключается в том, что одной из причин, приведших к Волынской трагедии, стала попытка Варшавы использовать украинских националистов в своих интересах, в том числе против нашей страны.
Кроме того, реваншистские силы в Польше стараются использовать тему трагедии для обоснования территориальных претензий на западные области соседей. Так, недавно глава канцелярии президента Польши Збигнев Богуцкий публично назвал Западную Украину «Восточной Малопольшей».
Напомню: попытка построить на восточных землях распавшейся Австро-Венгрии украинское национальное государство – Западно-Украинскую народную республику – была подавлена только что обретшей независимость Польшей. И с того момента Варшава, вопреки взятым на себя международным обязательствам, проводила на землях Западной Украины политику «полонизации» – насильственной ассимиляции местного населения. Дискриминации подвергались все этнические и религиозные группы, кроме поляков и католиков.
Считается, что именно эти шаги вызвали к жизни движение украинских националистов, организационно оформившихся вначале в Украинскую войсковую организацию (УВО), а затем в ОУН*. Однако вовсе не их идеи были популярны в те времена на Западной Украине. Большинство её жителей с симпатией относились к СССР и коммунистам, доминировали русофильские настроения. И именно в этом, а не в националистах, поляки видели главную угрозу. И эта позиция сформировалась ещё до обретения независимости Польшей, когда представители польского националистического движения поощряли развитие украинского национализма как антитезу «русофильству». Так что и в 20-х, и даже в 30-х годах ХХ века поляки рассматривали оуновцев как меньшее зло и как инструмент для борьбы с влиянием Москвы.
Тем более что ядро ОУН* составили боевики австрийского легиона «Сечевых стрельцов» – можно сказать, товарищи по оружию польских легионеров Пилсудского, вместе с которыми они в годы Первой мировой войны воевали против российских войск.
Сегодня официальная польская историография не отрицает самого факта оперативных контактов Дефензивы (польская политическая полиция и разведка) и ОУН*, которые были направлены против влияния СССР среди населения края. Кроме того, известно, что разведка Второго отдела Главного штаба Войска Польского финансировала и использовала украинских террористов для «активных действий» против «просоветских элементов». Вероятно, именно в этом нужно искать причины убийств националистами деятелей западноукраинского коммунистического движения и представителей местной интеллигенции, с симпатией относившихся к России.
Примечательно и то, что акты саботажа и террористические действия ОУН* – не важно, против ли польских чиновников и полицейских или против «красных» или либеральных украинцев, – шли на пользу националистическому режиму Пилсудского, поскольку давали «обоснование» тому факту, что Польша не выполняет взятые на себя обязательства по созданию украинской автономии и предоставлению равных с поляками прав национальным меньшинствам. Кстати, оуновцы убивали даже участников украинского национального движения, выступавших за легальные способы борьбы за права своего народа (Дефензива считала их более опасными, чем террористов). Например, в 1934 году по личному приказу Степана Бандеры был убит директор единственной на тот момент украинской гимназии во Львове Иван Бабий – сторонник мирной борьбы и просветительства.
Однако, как всегда и бывает, оперативные игры с террористами и экстремистами закончились для Варшавы печально. Подпольная группа террористов, которую можно было легко ликвидировать ещё в начале 1920-х годов, к концу 1930-х выросла в мощную организацию, имеющую многочисленные зарубежные представительства, и контроль за ОУН* у Дефензивы перехватил Абвер. Голем выступил против своего создателя, но жизнь – не сказка, и обуздать его не получилось. И за циничные «многоходовочки» режима Пилсудского, подкармливавших растущее чудовище, пришлось расплачиваться ни в чём не повинным людям.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ