Тогда, 22 года назад, будучи 19-летним парнем, пребывающим в археологической экспедиции без телевизора и радио, суть событий 18-21 августа 1991 года я понимал смутно. Хотя, будучи накачанным перестроечной пропагандой, едва услышав о них, собрал свое небогатое походное барахлишко в рюкзак, закрепил на ремне за спиной клинком вверх охотничий нож, прикрыв его рубашкой и тем самым рюкзаком, и поехал к цивилизации – в Астрахань.
Вступать в борьбу за свободу, слава Богу, не пришлось. К моему приезду у музея Боевой Славы, где тусовались политактивисты, уже вовсю праздновали победу над путчем сторонников тоталитаризма, чему я и сам немного порадовался. В других частях города было спокойно, и никто особо не воспринимал свершившееся как нечто эпохальное. Люди продолжали жить своей жизнью, которая, даже после шести лет перестройки, несмотря на все возникшие неудобства, в целом оставалась вполне благоустроенной и безопасной. Не было еще бандитского разгула, закрывающихся заводов и полугодовых невыплат зарплат, скачка наркомании и проституции, толп бомжей, развала коммуналки, тем более угрозы террористических атак.
Сегодня, 32 года спустя, события тех дней я воспринимаю в первую очередь как момент гибели СССР. Не Беловежские соглашения, не день, когда был спущен советский флаг над Кремлем, а именно этот. Когда заслуженные и высокопоставленные люди, всей своей жизнью доказавшие преданность стране, действуя в рамках закона, попытались страну спасти, а их почти никто не поддержал. Конечно, активные противники составили не большую долю населения, чем, например, во время киевского Майдана, но сторонников и даже готовых выполнить свой долг офицеров и чиновников оказалось и того меньше. Все последующие процедуры демонтажа государства были чистой формальностью.
Государство, на заре своего существования, будучи в полной изоляции и экономической разрухе, сумевшее отбиться от интервенции более чем десятка стран, подавить сепаратизм и попытки белого реванша на большей части своей территории, молниеносно построившее вторую экономику в мире, отбившееся от нового вторжения всей Европы, снова отстроившееся и вооружившееся баллистическими ракетами с ядерными боеголовками, вышедшее в космос всего через 16 лет после самой страшной войны в истории, вдруг рассыпалось как карточный домик всего за несколько лет! И нашлось лишь несколько стариков, которые попытались его спасти, как могли. Но даже их поддержали лишь немногие преданные долгу офицеры, оставшиеся в меньшинстве. Это ли не удивительно?
Наши озабоченные антисоветчики, мнящие себя наследниками белогвардейцев, любят зубоскалить на эту тему, пытаясь как-то уесть тех, кто видит в крушении СССР катастрофу, измену и глупость. Вот, мол, если ваша «совдепия» была так прекрасна, что же вы не вышли ее защищать. Забывая, правда, о том, что и царя-то особо тоже никто защищать не вышел, да и все антисоветские движения начавшейся вскоре Гражданской войны от монархистских идеалов, за исключением отдельных маргиналов, были далеки.
Впрочем, обе стороны в этих спорах исходят из представлений о неких статичных идеальных обществах, об этаких сферических монархии и большевизме в вакууме. Не желая видеть того, что обе формы организации власти существовали на протяжении длительного времени в изменяющихся условиях и обе подвергались трансформации. Порождены они были не неким абстрактным умственным рассуждением, а обстоятельствами, в которых возникли, и именно эти обстоятельства их сформировали такими, какими они стали. Каждая выполняла свои исторические задачи, опираясь на силы, существовавшие в обществе. И рухнули в определенный момент обе потому, что после выполнения исторических задач стали не нужны тем самым силам.
Феодальная монархия на этапе возникновения и строительства Русского государства была необходимым и прогрессивным институтом. Те из соседей, кто не смог создать сильной централизованной власти, погряз в династической грызне, впал в раздробленность, не смог объединить вокруг фигуры монарха подданных разных языков и религий, кто не обуздал дворянской вольницы и самовластия магнатов, в итоге пали, а Россия возвысилась. Победив даже тех, кто был более многочислен, владел более плодородными землями и выходом к морям, имел сильные армии.
Монархия выполнила свои задачи – отодвинула опасность набегов в бесконечную даль, интегрировала соседние народы, открыла выходы к морям, построила железные дороги, по которым хлеб потек на внешние рынки. Стала настолько сильной, что смогла позволить дворянам не служить, ведь после присоединения соседних земель дворян стало как собак нерезаных (одних только польских с полмиллиона). В стране возникла буржуазия со своими интересами, капитал стал приносить ей и богатым помещикам куда больше, чем даже самая успешная служба царю (если не воровать). Ради интересов помещиков и промышленников пришлось даже ограбить крестьян, освободив их с минимумом земли и обложив массой платежей. Зато промышленность и латифундии получили дешевую рабочую силу. Ради продолжения существования в этом мире денег пришлось даже поступиться суверенитетом, связав себя Антантой. В результате монархия стала одинаково ненужной всем слоям общества – от крестьян до дворян с буржуазией и даже духовенства. И даже знать присоединенных народов, некогда сама просившаяся под руку царя, теперь решила, что после того, как ее внешние враги разгромлены, сама справится с управлением.
СССР возник как ответ на новые вызовы. Страна находилась в технологической и финансовой зависимости от Запада, вынужденная за бесценок продавать свои ресурсы, в первую очередь хлеб, окраины отваливались, приближая вероятного противника к столице, выход на внешние рынки вновь оказался ограничен. Союзников не было в принципе, поскольку в мире остались только обобщенный Запад, его колонии и полуколонии. Опереться можно было только на самую обездоленную часть общества – тех же крестьян и вышедших из них рабочих, да и то до определенного предела. Остальных вполне устраивала роль компрадорской элиты. Выбраться из этой ямы могла только такая система, которую создали большевики – максимально централизованная и военизированная, с тотальным контролем над экономикой и общественной жизнью. Но на компромисс с национальными окраинами и частью их элит пришлось пойти – на постоянное подавление еще и их выступлений просто не хватило бы сил. Тем более, что их население и ресурсы тоже требовались для промышленного развития.
И эта система свои задачи выполнила, не только отразив внешнюю агрессию, но и превратив аграрную страну в промышленную, качественно подняв уровень жизни, образования. Но одновременно и лишив себя опоры. Обездоленных и малограмотных не осталось, зато появилось огромное количество людей, чей уровень притязаний существенно превосходил возможности. В первую очередь бесплатно выученной интеллигенции, но и остальное население нарастило аппетиты, полагая, что вполне достойны жить так же, как граждане стран, грабящих весь остальной мир. На место первых большевиков, знавших, что в случае поражения их ждет пуля в лоб, пришли чиновники, вполне готовые к интеграции в западный мир и даже мечтающие о ней. Национальные элиты в республиках, обросших стараниями СССР вполне современной промышленностью и запасами вооружений, вновь стали тянуть одеяло на себя. Как и на защиту царя, на защиту СССР выйти оказалось некому. Мавр сделал свое дело, мавр мог уходить…
Так что же, всё было зря? Полагаю, нет. Мы и сейчас стоим на плечах достижений советского периода, как советская власть опиралась на завоевания дореволюционной России. Именно благодаря советским успехам у нас есть мощнейшая ПВО и ядерная дубина, с которой приходится считаться США. Есть ОПК, вот уже полтора года позволяющий вести войну против всего западного мира. Есть экономика, позволяющая выживать даже в обстановке небывалых в истории санкций.
И кое-что еще. СССР немало и, казалось бы, бессмысленно вкладывал в деколонизацию остального мира. И в том, что сейчас коллективный Запад не единственный возможный торговый и политический партнер для нас – немалая заслуга этой советской политики. А уж промышленное чудо Китая и превращение его в сверхдержаву и вовсе были бы невозможны, если бы не советская помощь и стремление США любой ценой переманить его на свою сторону.
Так что ничего не бывает зря. И вместо слез или радостных плясок на могиле СССР лучше понять и принять свою историю.