С началом специальной военной операции на Украине из России выехало некоторое количество деятелей так называемой культуры: артистов, певцов, писателей, режиссеров, блогеров и проч. В этой связи мы, конечно, волнуемся, как они там без нас? И как мы тут без них? Давайте разбираться.
Прежде всего, что значит «уехали»? Они сожгли российские паспорта? Отказались от российского гражданства? И сразу получили гражданство другого государства? Вряд ли. В лучшем случае у наших беглецов будет вид на жительство, а паспорт останется российский. Если у кого-то уже есть второй паспорт, значит, он озаботился этим сильно заранее: искал документы на свою еврейскую бабушку и подавал прошение. Но большинство выехало просто по туристическим визам, и когда срок пребывания за границей по визе закончится, их не очень вежливо попросят отправляться домой. Или придется проходить унизительную процедуру получения статуса беженца, доказывать, как именно лично тебе угрожает «режим», и встречаться в очередях с конкурентами-украинцами, возможно, вставать перед ними на колени, целовать сапоги и каяться во всех грехах России, начиная со времен Золотой Орды.
Уезжая, деятели старались громко хлопнуть дверью, но для самих себя наверняка оставили варианты отхода на прежние позиции. Ведь это не честная эмиграция начала XX века, когда, покидая Советскую Россию, люди вынужденно порывали все связи с Родиной. Сегодня есть туризм, возможность шляться туда-сюда, есть интернет и так далее. Я бы называл сегодняшнюю эмиграцию «гибридной», как и всё в наше время. Гибридные эмигранты планируют, как только все уляжется, вернуться в Россию и потихоньку занять свои демонстративно покинутые места.
Вернуться они, конечно, смогут: нет такого закона, чтобы не разрешить гражданину России приехать в Россию. А вот с местами может выйти облом. Мы все, особенно люди творческие и популярные, считаем себя незаменимыми. Думаем, что без нас все развалится. А покинутые коллеги и зрители-читатели будут безутешно плакать. Но опыт показывает, что незаменимых людей нет. Плакать будут очень недолго. А места займут удивительно быстро. И когда такой вот беглец вернется и скажет: друзья, я снова с вами, радуйтесь! Где мое кресло, гримерка и гонорар? – возникнет неловкая ситуация. Потому что в гримерке уже другая звезда пудрится.
Задумывая покинуть Родину, всегда надо иметь в виду, что эмигрант автоматически спускается на одну или более ступеней в социальной и профессиональной иерархии, а может и вообще вылететь из профессии. Например, если ты здесь кинозвезда, то там ты получишь эпизодические роли в малобюджетных сериалах. Если здесь ты снимаешься в малобюджетных сериалах, то там ты будешь мыть посуду и протирать столы в фалафельной. Почти все твои достижения с пересечением границы обнуляются. А там, куда ты приедешь, есть свои люди в твоей профессии, которые всю жизнь развивались и не согласны отдать тебе свои позиции просто потому, что ты такой бедняжка, Россия тебя обидела.
Все это понимают, поэтому гибридные эмигранты покидают страну не по-настоящему. Они рассчитывают, что продолжат зарабатывать деньги, славу, успех, признание здесь, на российском рынке и у российской аудитории. Например, есть писатели, которые давно живут за границей и даже сменили гражданство, но не только пишут на русском языке, а и публикуются в России, здесь же продают свои книги и регулярно участвуют во всех российских литературных премиях. Думаю, теперь, после дня Z, их совесть и гражданские принципы не позволят им это делать. Хотя нет. Не думаю. Писатели захотят продолжить публиковаться в России и получать российские премии, артисты и музыканты рассчитывают гастролировать в России, а блогеры думают продолжать транслировать свои блоги на российскую аудиторию и монетизировать ее.
Может, это сработает. А может, и нет. Ведь, чтобы оставаться за границей, теперь мало быть не русским, надо быть антирусским, и в каждом своем фильме, тексте, аккорде и взмахе дирижерской палочкой яростно ненавидеть Россию и желать мучительной смерти всем русским людям. Полутона не катят. А здешняя аудитория по мере оздоровления может начать отказываться от принятия лучей зла и смерти в свой адрес. Потому что каждое общество хочет нормального к себе отношения. Понятно, критика нужна. Но звериная злоба неприятна. Русским не понравится смотреть и слушать тех, кто их предал, бросил, и, перебежав в стан врага, истерит и призывает на головы русских все кары небесные. Может так получиться, что единственной аудиторией беглецов от культуры станут такие же беглецы, эмигранты и немногие затаившиеся внутри России ее ненавистники. Публика эта будет мельчать и беднеть, что немедленно скажется и на кошельках вчерашних звезд. А что делать? Самой быстрой инфляции всегда подвергаются тридцать сребреников Иуды Искариота.
Теперь о том, как же мы без них. Выживет ли наша культура после такого страшного удара, после такого обескровливания и обезвоживания? Ну, наверное, да. Выживет. Честно говоря, у нас для страны, в которой решены еще не все задачи материального производства, было как-то многовато певцов, артистов и фэшн-блогеров. Если бы их стало хотя бы чуть поменьше, то это непременно оздоровило бы атмосферу. А снижение конкуренции в среде режиссеров, писателей, художников, а особенно ликвидация мафиозных структур, присосавшихся к всяким фондам, позволит выйти на свет новым талантам.
Да и старых талантов у нас осталось более чем достаточно. Кто-то уезжает, кто-то остается. Так всегда было. Можно, хоть и с натяжкой, провести аналогию с эмиграцией «белогвардейцев» из Советской России. Тогда, условно говоря, Бунин уехал, а Шолохов остался. И хотя нет смысла сравнивать, кто из двух гениев русской литературы более гениален, но вряд ли кто будет спорить, что Шолохов, оставшись, создавал более значимые произведения, чем Бунин, уехав. Потому что связь с Родиной, с языком, с народом важна для творца. При гибридной эмиграции не столько факт отъезда разрывает эту связь (можно ведь приехать в гости, есть интернет и так далее), сколько принятие догмы «Россия всегда виновата» и исповедание ненависти к России и к российскому народу, присоединение себя к врагам, которые хотят русским людям смерти, а России – разрушения. Приняв умонастроение врага русских, невозможно оставаться русским писателем, композитором, режиссером и даже блогером.
К тому же, так ли велики наши потери? В 1922 году уехал из Советской России (в 1927-м лишен права возвращаться) Федор Иванович Шаляпин. А в 2022 году от нас уехала (а она вообще к нам приезжала?) Светлана Лобода. Там Шаляпин, тут Лобода. Какая культурка, такая и эмиграция.
Несмотря на трудности момента, на трагедии, которые сопровождают военную операцию, для нас в России сейчас настало время возможностей. В том числе возможности произвести революцию в культуре. Пересмотреть основы современной русской литературы, театра, кинематографа. Переоценить и переосмыслить. И когда наши беглецы вернутся (а они захотят вернуться хотя бы к Новому году, чтобы не упустить возможность попасть в «Голубой огонек»), они не найдут нас прежних. Этот бесовский голубой огонек, десятилетиями плясавший в наших головах, больше не нужен нам. Не нужна проза, написанная чернилами ненависти к русским и к СССР, не нужны их спектакли и фильмы, не нужны их голые задницы с воткнутыми перьями. И мы обойдемся без отмен и запретов. Просто они начнут перед нами плясать, как раньше. А мы отвернемся. Потому что повзрослели и нам больше неинтересно.