Реакция главы МВД Турции Сулеймана Сойлу на соболезнования администрации Джо Байдена в связи с терактом в Стамбуле стала настоящей сенсацией. Ближайший соратник президента Реджепа Тайипа Эрдогана прямо обвинил США в организации теракта, не оставив поводов для другой трактовки своих слов.
«Я думаю, что необходимо оценить соболезнование, сделанное сегодня США, так, словно убийца был бы одним из первых, кто прибыл на место происшествия, и реакция на это послание проявится очень четко», – заявил Сойлу, добавив, что «неискренние союзники» либо «укрывают террористов у себя, либо на оккупированных ими территориях позволяют им существовать, либо из своих сенатов официально отправляют им деньги». По информации турецкого МВД, исполнитель теракта непосредственно связана с курдским сопротивлением на севере Сирии, которое активно поддерживается Соединенными Штатами.
Чтобы смысл этого заявления, в котором не прозвучало ни имен, ни названий стран, стал еще более понятным, достаточно кратко перечислить события, предшествовавшие стамбульскому теракту, в котором пострадало более 80 человек, включая нескольких погибших. 12 ноября, за день до теракта, Эрдоган заявил, что президент Джо Байден скрывает в США проповедника Фетхуллаха Гюлена, который возглавляет движение «Хизмет», и которое в самой Турции именуется не иначе как террористической организацией FETÖ. Гюлен, позиционирующий себя лидером умеренного ислама, считается главным антагонистом Эрдогана. Именно этого человека и его организацию Анкара обвинила в организации неудачного военного переворота 2016 года.
То, что Гюлен укрывается в США, отнюдь не новость. Он живет в своей резиденции в штате Пенсильвания с далекого 1999 года. Его выдачи Анкара упорно, но безуспешно добивается с 2016-го. И за шесть лет никакого прогресса в этом деле не намечено. В таком случае с чем связан выпад Эрдогана, причем выпад личностный в отношении Байдена? Этому есть сразу несколько объяснений, и все они связаны с обострением внутри- и внешнеполитической ситуации в Турции.
Во-первых, это конфликт Турции и Греции, которые имеют друг к другу территориальные претензии, а сами эти претензии связаны не столько с территориями малозначительных островов в Эгейском море, сколько с контролем над морскими акваториями, по которым пролегают судоходные маршруты и где расположены запасы шельфовых углеводородов. Примечательно, что Эрдоган прямо винит Грецию, Западную Европу и США в поддержке гюленистов. «Кто защищает их сейчас? Прежде всего Греция. Они бегут и попадают в Грецию. Они бегут и попадают в Европу. Они всегда бежали туда: они живут в Германии, Франции, Голландии, Дании, Англии, Америке. И США скрывают этого человека. Кто его прячет? Байден прячет его», – говорит Эрдоган.
Заявления Эрдогана, обычно витиеватые и взвешенные, неожиданно прозвучали крайне жестко. Судя по всему, мы наблюдаем слом тренда в отношениях между США и Турцией. До сих пор относительно независимая позиция Анкары рассматривалась США скорее как плюс. Турция оспаривала позиции России на Кавказе и в Средней Азии, а сами идеи пантюркизма и османизма служили определенным противовесом интересам России и даже Китая на обширном пространстве Евразии.
Но чем дальше, тем больше реальные интересы Анкары вступают в противоречие с интересами союзников по НАТО. Конфликт с Грецией – главная угроза блоку, которая может подорвать его изнутри. На фоне прокси-войны с Россией внутренний конфликт в НАТО – последнее, что нужно Вашингтону. Турция наряду с Венгрией – единственные страны военно-политического блока, которые до сих пор не согласовали вступление в альянс Швеции и Финляндии. При этом Турция выставляет скандинавам неприемлемые условия по выдаче ей местных гюленистов, многие из которых успели получить гражданства этих стран.
Долгое время Турции прощали заигрывание с Россией. Прощали за «зерновую сделку», за попытку быть посредником в мирном урегулировании, за поставки «Байрактаров» Украине. Но вот Турция пытается увеличить свое влияние, реализуя с подачи Москвы идею создания газового хаба. А это уже прямо противоречит интересам США, которые задались целью полностью оградить Европу от российского газа, подсадив на импортную (прежде всего американскую) иглу СПГ.
Гиперактивность Эрдогана имеет свое логичное объяснение. Он просто не может иначе: президентский рейтинг, подорванный жесточайшим экономическим кризисом, рекордной инфляцией и ослаблением лиры, восстанавливается только за счет успехов Эрдогана на внешнеполитическом фронте и формирования ожиданий о скором возвращении величия осман. Внутреннее напряжение и агрессивная внешнеполитическая линия Эрдогана вошли в жесткое противоречие с политикой Брюсселя и Вашингтона.
Будь у Эрдогана значительный запас времени, то, с учетом зависимости Турции от партнеров по НАТО, он вряд ли позволил бы себе столь рискованную игру. Но у Эрдогана этого времени просто нет. Уже в июне 2023 года в Турции состоятся президентские выборы, на которых победа Эрдогана отнюдь не очевидна. Ожидается, что главным оппонентом действующего президента станет популярный мэр Стамбула Экрем Имамоглу. В отличие от Эрдогана, основу электората которого составляет провинциальное консервативное население республики, Имамоглу ориентируется на образованное и зажиточное население больших городов, выступающее за еще большее сближение с Западом.
Имамоглу успешно использует экономический кризис в стране для критики экономической политики администрации Эрдогана. Последняя и вправду довольно специфична и не соответствует нормам стандартных учебников экономики. Например, Эрдоган неизменно оказывает давление на центральный банк, вынуждая снижать процентные ставки, стимулируя экономическую активность, даже несмотря на разгон инфляции до огромных 80%.
Выборы обещают быть жаркими еще и потому, что оппозиция оспаривает сам факт выдвижения Эрдогана на третий срок. До сих пор турецкая конституция запрещала действующему президенту на втором сроке выдвигать свою кандидатуру на третий. Но в 2017 году Турция официально перестала быть парламентской республикой, перейдя к президентской форме правления. Тот факт, что по новой конституции Эрдоган избирался лишь единожды, трактуется его сторонниками как возможность и право нового избрания.
И вот за два дня до теракта стало известно о том, что суд возобновил дело в отношении Экрема Имамоглу, которому грозит несколько лет заключения и запрет занимать административные должности по обвинению в оскорблении членов Высшего избирательного совета Турции. Стамбульский теракт мог стать предупреждением Эрдогану, который, возобновив уголовное преследование главного оппонента, пересек некую «красную линию». Взрывы на центральной улице Стамбула Истикляль дали понять, что союзники приняли окончательное решение, что не хотят иметь дело с Эрдоганом в будущем. И что они, используя ресурс курдского сопротивления и все еще сильные позиции организации Фетхуллаха Гюлена, вполне способны расшатать Турцию изнутри, добавив Эрдогану новых проблем.
Необходимость во взаимных реверансах отпала. Как и в случае с заявлением президента Путина, который прямо обвинил англосаксов в подрыве «Северных потоков», устами министра внутренних дел Турции Анкара без обиняков говорит США о том, что знает, кто и зачем устроил кровавый теракт в Стамбуле. Большие тектонические плиты мировой политики двигаются все быстрее.