Два года Владимира Зеленского у власти на Украине и пресс-конференция, прошедшая по этому поводу, дали обильную пищу для комментариев и позволяют сделать несколько важных выводов.
Вывод первый – Зеленский окреп и заматерел. Невнятность и сбивчивость речи президента некоторые наблюдатели поспешили отнести к усталости и неуверенности в себе. На самом деле все ровно наоборот: Зеленский обжился в роли типичного украинского президента, поэтому может позволить себе невнятные пространные монологи и бесконечные «э-э-э». К тому же на большинство вопросов Зеленскому действительно нечего ответить – реальных достижений ни по одному важнейшему пункту повестки дня, начиная с урегулирования в Донбассе и заканчивая ростом тарифов и падением качества жизни украинцев, нет.
При этом всем рейтинг президентской партии «Слуга народа», являющийся своеобразным индикатором президентского рейтинга самого Зеленского, несмотря на значительное падение, вдвое больший, чем у ближайших преследователей – партии «Европейская солидарность» Петра Порошенко и «Оппозиционной платформы – За жизнь» Виктора Медведчука и Юрия Бойко. Это позволяет Зеленскому уклончиво отвечать на вопрос о втором президентской сроке (ранее он уверял, что пришел на один срок), а также демонстрировать отсутствие алармистской повестки в политической жизни страны. Если еще несколько месяцев назад всерьез обсуждалась возможная замена Зеленского на более управляемую Западом фигуру, то сейчас речь об этом не идет и ситуация, насколько это вообще может быть на Украине, находится под контролем власти.
Вывод второй – Зеленский получил определенную свободу действий и уже не столь сильно зажат между интересами дуумвирата США – Великобритания и интересами украинских олигархов. С момента вступления в должность президента США Джо Байдена наблюдается охлаждение интереса к Украине. И даже попытка критического обострения ситуации на линии разграничения с непризнанными республиками с тем, чтобы привлечь внимание метрополии, в итоге не была одобрена Вашингтоном. Более того, Зеленского осадили, попросив снизить масштаб самодеятельности. Новых кредитов от МВФ тоже нет, как и прорывных инициатив в деле сближения с НАТО и Евросоюзом.
В сложившихся обстоятельствах Владимир Зеленский счел, что уровень управляемости должен прямо зависеть от объема поддержки со стороны Запада. По этой причине он даже позволил себе покритиковать лидеров Германии и Франции («поддержка могла бы быть большей») и лично президента Байдена, для которого отказ от санкций против «Северного потока – 2» станет «личным проигрышем».
Вывод третий – ставка на перформанс, а не реальные действия остается неизменной. Шоу сквозит во всем: начиная с того, что итоги двухлетнего пребывания у власти Зеленский оглашал в ангаре дышащего на ладан авиационного завода «Антонов», продолжая неизменным пиаром проекта «Большая стройка» (вливание денег в строительство дорог, мостов и прочей инфраструктуры), которому больше подходит название «Большой распил», и заканчивая громким судебным процессом в отношении лидера «Оппозиционной платформы – За жизнь» Виктора Медведчука.
Шоу подменяет собой дефицит легитимности решений Зеленского. В этом смысле шестой президент Украины уже переступил черту дозволенного, выйдя за рамки закона (решения Зеленского по замене главы Конституционного суда, внесудебные санкции решением Совета нацбезопасности и др.). А потому и второй срок, как способ избежать ответственности, из желательного может превратиться в жизненно важную необходимость.
Вывод четвертый. У Зеленского размытый, неконсолидированный электорат. Учитывая, что крупнейшие политические силы, которые наступают на пятки Зеленскому и за которыми стоят фигуры Петра Порошенко и Виктора Медведчука, обладают диаметрально противоположными политическими установками (снова-таки, насколько это возможно в извечно многовекторной украинской политике), Зеленскому очень непросто бороться за свой электорат. Иными словами, президент вынужден одновременно заигрывать с националистами (чего стоит только переписка Зеленского с подозреваемой в убийстве журналиста Павла Шеремета) и пророссийским электоратом юго-востока (что, к слову, Зеленскому удается куда хуже), откуда родом сам президент.
И наконец, пятый вывод состоит в том, что у Зеленского так и не появилось стратегического видения развития Украины. Тщетные попытки обзавестись хотя бы призрачной перспективной членства если не в ЕС, то в НАТО наталкиваются на холодность европейцев и альянса. А объявленная Зеленским деолигархизация, которая по задумке должна стать стержнем внутренней политики на ближайшие месяцы и годы, является не более чем исходной позицией для торга президента с реальной украинской элитой, которая воспринимает его не иначе как картонного президента, президента-ширму, за которой можно заниматься привычным для этой элиты схематозом и разворовыванием страны.