Подобно тому, как святой – это нравственный образец человека, аристократ – это эстетический образец. В семье Маунтбеттенов, как и последних Романовых (а они, как известно, родственники, но еще и отчасти потомки Пушкина, о чем говорят реже), то и другое удивительным образом соединилось: принц Филипп, проживший такую огромную и такую красивую жизнь при всем параде двадцатого века, и его мать – замечательная юродивая, монахиня в миру и настоящая православная святая, племянница и ученица преподобной мученицы Елизаветы Федоровны, похороненная рядом с ней на Елеонской горе.
Нация, не имеющая святых, была бы забыта Богом. Но это невозможно, и они есть везде, канонизированные или неизвестные. Нация, потерявшая монархию и аристократию – это нация с несчастной судьбой. Это народ-сирота, у которого вместо родителей, старших, вместо долгой памяти – казенные стены детдома, где вахтеры празднуют юбилей советской милиции и прочее досааф-гоэлро, нелепо и убого заменившее стране ее большую историю, ее подлинную социальную архитектуру, как это было в старых домах, где заколачивали «лишние» двери, замазывали окна со сложным и прекрасным расстеклением и перегораживали комнаты картонными стенками.
Впрочем, детство самого принца Филиппа тоже было не слишком сладким, хоть и не таким горьким, как судьба многих его русских родственников. Его отец был изгнан из Греции, мать, как и положено святым, не слишком жаловала домашних, беременная сестра погибла, другие сестры были связаны с немецкой стороной войны, что создало многолетнюю драму.
И тем не менее в эпоху быстрой девальвации почти всех престолов, а теперь и позорного митушно-бээлэмного цирка, производимого горе-актрисами с репертуаром скандальных семейных ролей, – он идеально соответствовал всем уволенным вчерашним ценностям. Он пожертвовал свою столетнюю жизнь моряка, летчика, красавца etc – этикету.
А это, если кто не знает, и есть главная национальная идея английской культуры (той, которую еще не сменил передовой Пакистан): этикет, правила, хороший тон – важнее, чем что-либо. Важнее, чем все. Политруки, старательно замазавшие России ненужные окна, давно отправившие на помойку ее стройные деревянные двери, камины, паркет – не надо нам этого, господа все в Париже, а тут будет ГБОУ СОШ и «население проинформировано о мероприятиях по укреплению», – сейчас привычно рыгают: какие-такие Филиппы, о чем это все, знаем-знаем, они хрустели булкой и пороли бурлаков на конюшне.
А я скажу, о чем это все и зачем – и чему можно теперь только завидовать, глядя на прощание с чужим принцем. Дому нужен высокий потолок. Казалось бы, какая от него польза? На потолке же не будешь хранить лыжи, к нему не приделаешь ящики, заполненные мусором, да и вообще – есть над головой уверенные два сорок, вот и хорошо, и вполне достаточно.
Но он, потолок, создает объем жизни. И эта жизнь, когда вам есть куда смотреть, если вы смотрите вверх, – она уже не совсем та, что при грустных два сорок. Вы уже не «население», когда вы можете смотреть вверх. И даже ГБОУ СОШ не сумеет как следует вас испортить. Монархия и аристократия – это высокий потолок своего народа. Ненужный, но очень нужный, и если возможно не быть сиротой, то лучше не быть сиротой, и хоть России с этим не повезло – счастлив тот, кому повезло больше. А выше потолка только Бог, как выше принцев – святые. И хотя бы этого – у нас никто уже не отнимет.
Источник: блог Дмитрия Ольшанского