Президент Украины В. А. Зеленский, рассуждая о Крыме, обратился к доводам совестного характера: «Стыдно будет российскому народу через несколько лет из-за того, что вышло... Без возвращения Крыма не будет единения и возможности нормально, открыто, дружески общаться будущим поколениям украинского и российского народа».

С одной стороны, спасибо и на том, что Зеленский не обещает отвоевать Крым малой кровью, могучим ударом. Благодаря чему в украинском политикуме он смотрится даже как голубь. Очевидно, он делает ставку на то, что равно или поздно Россия устыдится и сама эвакуирует Крым. После чего туда победоносно войдут украинские армия и флот.

В принципе, история знает случаи такой смиренной эвакуации. Условия подписанного 11 ноября 1918 г. перемирия между Германией и Антантой предусматривали, что Германия в двухнедельный срок эвакуирует Эльзас и Лотарингию. Условие было выполнено.

На парижской площади Согласия с каменной дамы, изображающей Страсбург, сняли черный креп, прикрывавший даму с 1871 г. – когда по итогам франко-прусской войны Эльзас отошел к Германии. Кстати, упущенная возможность державной агитации: поставить на Майдане Незалежности статую дамы Тавриды и сразу ее задрапировать в черное.

Но в 1918 г. Германии было некуда деваться. После последнего летнего наступления 1918 г. мощь армии надломилась, и Второй рейх, павший жертвой перенапряжения, был вынужден капитулировать. Вдобавок к тому в Германии произошла революция, кайзер бежал, временное правительство было слабее слабого. Именно это, а вовсе не стыд немецкого народа за то, что вышло в 1871 г. с Эльзасом и Лотарингией, заставило побежденный рейх начать стремительный рюкцуг, по итогам которого прежняя Гретхен стала Марго, а Иоганн – Жаном.

Аналогичное переписывание границ было и в других местах и после первой, и после второй мировой войны – взять хотя бы судьбу Померании и Восточной Пруссии, а также Судет. Совесть и стыд там также играли невеликую роль. А что касается судьбы местного населения, то она была крайне незавидной. Живы остались – и то слава Богу.

Но даже если отвлечься от условия, при котором границы исправляются, т. е. сокрушительное военное поражение России (какие предпосылки к нему видит Зеленский?), и если судьба крымчан нас не волнует нимало (кто успеет сбежать в Россию, тот успеет, кто не успеет – радостно встретит отряды украинских освободителей, знать, судьба такая), есть еще вопрос: где предпосылки к сколь-нибудь социально значимому стыду, который, согласно Зеленскому, через несколько лет овладеет гражданами России?

Нельзя сказать, что все поголовно исповедуют твердый принцип «Крым наш». Некоторые вообще не задаются этим вопросом – есть много иных забот. Некоторые считают, что в принципе, может быть, и наш, но издержки аншлюса оказались чрезмерно велики. Тут речи о стыдливых чувствах не идет – скорее о чисто прагматических соображениях. Тем более что за шесть лет, прошедших после аншлюса, внутренняя и внешняя политика Украины показала такую неслыханную красоту, что говорить о стыде перед украинскими братьями охотников становится все меньше.

Более того. Даже среди оппозиционеров, в принципе считающих, что Крым не наш, наблюдаются разногласия. Те, что имеют честолюбивые замыслы (А. А. Навальный или восходящая звезда российской политики Е. С. Жуков), весьма осторожно высказываются насчет Крыма. «И да, и нет, и вообще будем посмотреть».

Что и понятно. Явить полную солидарность с Украиной в этом вопросе – значит загнать себя в полную и окончательную маргиналию. А что же тогда с честолюбием?

Стыдятся в полную силу и убежденно возглашают «Крым не наш!» лишь люди, давно носящие почетное звание местечковых сумасшедших, которым по этой причине нечего терять. Гозман, являющийся сказкой целого города проф. Зубов, эмигранты, сплотившиеся вокруг виленского форума «Свободной России». Им всегда было и будет стыдно, но нельзя сказать, чтобы их голос был и будет сильно значим. Так себе, сильно ниже социологической погрешности.