Франция захотела поставить заслон распространению радикального исламизма. Фактически она пошла по пути Австрии и Дании, уже принявших ряд похожих законов. Однако меры на уровне отдельных государств мало что дадут – для этого нужны действия на уровне Евросоюза. А их как раз и нет. И чтобы действительно разобраться с проблемой, придется опять же на уровне ЕС делать жесткий выбор между «передовыми ценностями» и безопасностью. Третьего не дано.
По следам заявления президента Эммануэля Макрона о необходимости противодействия радикальному экстремизму правительство разработало соответствующий законопроект. «Политическая идеология, известная как «радикальный исламизм», является врагом республики и стремится спровоцировать вражду французов между собой», – заявил премьер-министр Жан Кастекс, представляя документ.
Среди наиболее значимых мер можно отметить то, что религиозные организации отныне должны будут раскрывать источники пожертвований на сумму свыше 10 тыс. евро. Предполагается также сократить возможности для домашнего обучения школьников, разглашать данные лиц с целью нападения на них. Кроме того, деньги от государства смогут получить только те организации, которые обяжутся уважать светские устои республики, а врачам запретят выдавать распространенные в мусульманском мире «сертификаты девственности».
Излишне говорить, что стало причиной подобных действий французского руководства. Теракты с отрезанием голов жертвам в пригороде Парижа 16 октября и в Ницце 29 октября уходящего года уже в который раз высветили всю остроту проблемы с существованием во Франции параллельного сообщества. Собственно говоря, меры во многом запоздали. Их вполне можно было принять еще после кровавых терактов 2015 и 2016 годов в тех же Париже и Ницце. А то и раньше.
Французы не первыми в Евросоюзе озадачились вопросом существования параллельного сообщества. Первыми тревогу забили в Австрии. Там годами негласно проводилась политика расселения мигрантов с целью недопущения создания крупных гетто. Недавние теракты в Вене показали, что полной гарантии безопасности такая политика не дает. Однако все же стоит признать, что громких происшествий с ярко выраженным «миграционным» следом в Австрии не так много, как во Франции, Бельгии или Швеции.
Многие из предложенных французским правительством мер повторяют австрийские. Но австрийцы еще в 2015 году пошли дальше, введя запрет на иностранное финансирование мечетей, обязав имамов сдавать госэкзамены и произносить пятничные проповеди исключительно по-немецки. Спустя пару лет Австрия запретила деятельность мусульманских детских садов, а единственным допустимым языком в дошкольных учреждениях также стал немецкий.
К достаточно жестким мерам противодействия «параллельному миру» приступила и Дания. Скандинавы еще до французов столкнулись с карикатурным скандалом и массовыми протестами мусульман и внутри страны, и за ее пределами. В 2015 году Копенгаген пережил резню, так или иначе связанную с «несовместимостью ценностей». Немного подождав и впечатлившись общим размахом террора в Европе в 2015–2017 годах, датчане в 2018 году приняли закон, направленный на борьбу с иммигрантскими гетто.
Датское определение гетто кажется вполне четким. Им считается район, где доля неевропейского населения превышает половину, а безработица – 40%. При этом доход его обитателей составляет только 55% среднего по региону, половина жителей смогла получить лишь начальное образование, а свыше 2,7% населения имеет судимость. Власти насчитали 25 таких гетто с общим количеством населения в них 60 тысяч человек – один процент всего населения Дании. А если брать в расчет не только гетто, а, скажем, и полугетто, цифра станет еще более впечатляющей.
Теперь их обитатели будут нести двойное наказание за целый ряд преступлений, которые суд сочтет особо опасными. Имеющим судимость иммигрантам предписано отказывать в социальном жилье и пособиях. Родителей ждет тюрьма, если они начнут отправлять детей за границу – видимо, имеются в виду страны вроде Ирака или Пакистана. Наказывать будут и за воспитание детей в духе, противоречащем датским законам. Детей обяжут посещать муниципальные детсады. В общем, многое из того, что сегодня хотят сделать во Франции.
Однако представляется, что и нынешние французские законы, и принятые ранее австрийские и датские на поверку окажутся полумерами. Проблема существования параллельных сообществ, совершенно не вписывающихся в европейскую действительность, приобрела воистину общеконтинентальный характер. А раз так – соответствующие решение надо принимать на уровне Евросоюза. В противном случае, пользуясь прозрачными границами, гетто «переедут» в более либеральную страну и в них начнут готовить очередной теракт.
А вот здесь возникает «затык». Та же Франция играет в Евросоюзе одну из ведущих ролей. Да и Австрия с Данией входят в число доноров ЕС, и участие в принятии решений принимают весьма деятельное. Но за все годы на общеевропейском уровне так и не приняли документ, четко прописывающий правила борьбы с подобными гетто. О чем только евробюрократия не позаботилась – от единой формы огурцов в магазинах до мощности лампочек в лифтах. А вот до борьбы с иммигрантскими гетто дело так и не дошло.
Почему не приняли – понять можно. Ведь тогда европейским чиновникам придется расписаться в том, что они десятилетиями проводили неверную политику. И количество ошибок на пути интеграции приезжих в европейское общество наберется немало.
Например, можно отметить недооценку разницы в ценностях и мироощущении между коренными европейцами и приезжими из стран Ближнего Востока и Африки. Отсюда вытекают еще две ошибки – предоставление возможности привезти в Европу многочисленную родню и пренебрежение фактором более высокой рождаемости у иммигрантов. Тем самым в Европе образовался многочисленный слой людей, в принципе не способных вписаться в местное общество. Радикальные исламисты чувствовали полную свободу и безнаказанность, а тут их стали открыто дразнить карикатурами на пророка Мухаммеда, объясняя их выход «свободой слова». В итоге несовместимость представлений о жизни между европейскими леволибералами и исламистами привела к трагедиям или, в лучшем случае, просто к конфликтам и недопониманию.
Очевидные просчеты касались и социальной политики в отношении мигрантов. Дав им большие пособия, европейские государства позволили гостям годами ничего не делать и сидеть на своей шее.
Мигрантов не особо заставляли учить соответствующие европейские языки. В итоге дети из семей приезжих в полной мере не знали язык своей страны, им было неудобно учиться в школе. Многие из них досрочно прекращали учебу и оказывались на улице, пополняя ряды разного рода уличных банд и обеспечивая рост тюремного населения.В тюрьме же они могли стать легкой добычей радикальных исламистов, которые сидят вместе с другими заключенными. Оставили им и другой путь в джихадисты – через мечети. Открыть их позволили, а вот обеспечить подготовленными к работе в Европе имамами как-то «забыли». В результате мечети зачастую финансировали исламисты из-за рубежа, и они быстро превратились в места вербовки будущих террористов.
И для того, чтобы действительно бороться с «исламским сепаратизмом», надо признать означенные ошибки. А их признание и борьба с их последствиями порой несовместимы с нынешними господствующими в ЕС трактовками демократии и «передовых ценностей». Однако многочисленные теракты показали, что время шуток прошло. И если европейские страны хотят решить проблемы, им придется делать жесткий выбор: или неограниченные свободы, или безопасность. Совместить одно с другим не получится.