Для меня этот военный год начался в феврале с вершины Дерзкой – это высота на юге ДНР, откуда видны огни Мариуполя и где уже несколько месяцев донбасские бойцы сидят практически в окружении, но позиций не сдают.
Дерзкой ее прозвали как раз на стороне противника. ВСУ при поддержке националистических батальонов безуспешно штурмуют ее чуть ли ни каждую неделю, но к положительному для себя результату не приблизились ни на шаг.
Вылазка на Дерзкую была первой после длительного перерыва и возвращения из Сирии, поэтому каждый пролетающий мимо трассер, каждый сеанс крупнокалиберного лая – скреб сердце, было страшно, как в первый раз: от Ленинского до Дерзкой – полчаса пешком, по полю вдоль жиденьких посадок, напрочь просматриваемых украинскими военными и потому выстриженных минами и другим неприятным оружием.
Дерзкая – подземный городок из параллельной реальности, бойцы этого маленького гарнизона или, если хотите, крепости, крайне редко бывают на большой земле (дорога, я вам напоминаю, крайне опасна), поэтому там сложилась своя атмосфера. По-военному уютно трещал генератор, в крепко сложенном блиндаже показывали украинские телеканалы (другие просто-напросто местная антенна не ловит), на коленях у бойцов нежились фронтовые кошки, а где-то в трехстах метрах развевался террористический флаг «Правого сектора*».
Напряжение наэлектризовало окопный воздух настолько, плотность украинских атак была настолько густой, что уже в начале февраля казалось: в Донбассе вот-вот снова начнется большая война. Мы тогда были уверены – первый удар ВСУ нанесут с юга. Однако последующие две недели показали, что Киев сразу же замахнулся на Донецк.
Это был одновременно черный и великий февраль. Условно говоря, на первом, крупном, плане мы увидели крайне агрессивное наступление украинских войск в районе авдеевской промзоны – армии ДНР пришлось оставить несколько позиций, но благодаря боевой слаженности и жилистому опыту легендарных подразделений «Сомали» и «Спарта» прорыва столичного фронта удалось не допустить. Однако неделей позже подло взорвали легендарного Гиви, комбата Михаила Толстых.
Однако в том же феврале Донбассу удалось выстоять не только в военной, но и в экономической блокаде и выйти прежде всего из большой политической схватки с бывшим хозяином Донбасса – олигархом Ринатом Ахметовым – окончательным и бесповоротным победителем.
Вся донбасская промышленность перешла под полный контроль республик – а последствия этого удара для Украины пускай не так очевидны, как яркие вспышки на фронте, но куда более болезненны в долгосрочной перспективе.
Следующее поистине впечатляющее событие моих донбасских вояжей напрямую не было связано с передовой, но при этом имело самое прямое отношение к войне. Это знакомство на эксклюзивных условиях с донецким военно-промышленном комплексом.
В отличие от сложившегося в определенных российских кругах мнения, оказалось, что Донбасс отнюдь не живет с протянутой рукой и, несмотря на войну, развивает новые технологии и создает собственное оружие.
Минометы натовского – шестидесятого – калибра, пистолет «Оплот», крупнокалиберная антиснайперская винтовка «Дончанка» – вот лишь начало списка донецких оружейных достижений, продолжить его я просто пока что не имею репортерского права, львиная часть разработок и технологий до поры до времени абсолютно секретна.
В этом году я не был в Сирии (активно был там в 2015 и 2016 годах), но внимательно следил за тем, что там происходит. Россия действительно сумела доказать всему миру, что мы имеем высокоэффективную армию, способную выполнять миссии предельной категории сложности фактически на любом континенте (учитывая иной раз марсианские пейзажи сирийских пустынь, можно сказать, на любой планете, памятуя, что операцию возглавляли именно военно-космические силы). Но это все лирика и рассуждения все-таки общего порядка.
Если брать частности – этой осенью лично я болезненно переживал гибель героического сирийского генерала Иссама Захреддина. Этот друз просто в лучших традициях греческой мифологии вершил мировую военную историю, находясь более трех лет в полном окружении ИГИЛ* в городе на Евфрате по имени Дейр-эз-Зор.
Его утрата – как и для Донбасса утрата таких командиров, как Моторола и Гиви – невосполнима. Каждый из этих людей был не только виртуозным воином, но и вдохновляющим символом борьбы за свои идеалы.
Финал этого богатого на военные события года тоже получился крайне интригующим. В тотальном напряжении все мы наблюдали за тем, как происходил обмен военнопленными в Донбассе.
И то, на каком нервозном фоне он происходил – жесточайшее обострение на фронте, вывод группы российских военных наблюдателей из Совместного центра по контролю и координации режима прекращения огня (СЦКК), снайперские разборки в серой зоне, массированные артиллерийские удары по Горловке и Ясиноватой – позволяет сегодня говорить о том, что в следующем году этот фронт еще не раз вспыхнет.
Киеву во что бы то ни стало необходимо раскачать ситуацию, а новая стратегия донбасского лидера Александра Захарченко, которую он сам обозначил как «принуждение к Минску», обещает жесткие ответы на любые выпады украинской стороны.
В общем, градус противостояния на Ближнем Востоке и на Юго-Востоке становится все крепче. Ждите от нас новых военных репортажей, с наступающим!
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ