Осенью 2012 года на грани закрытия оказался старейший и известнейший магазин русской книги во Франции. Этот магазин, находящийся в центре Парижа и носящий название Globe, в течение долгого времени испытывал значительные финансовые трудности; под конец кризисного периода он даже сократил время работы и начал распродавать ассортимент за полцены.
Все это рассчитано на ту публику, которая покупает книги вместе со средствами для мытья посуды и едой
Дирекция магазина обращалась к различным институциям и фондам как во Франции, так и в России, однако Globe не получил поддержки ни от французского Национального центра книги, ни от российских официальных структур, хотя в рассмотрении дела были задействованы посольство РФ во Франции и даже российское правительство. Не поддержал книготорговцев и фонд Михаила Прохорова.
Спасение пришло неожиданно – от банкротства магазин избавил русский партнер, которого Globe пока не называет. Газета ВЗГЛЯД пообщалась с директором магазина Франсуа Девером – знатоком русского языка, истории русско-французских культурных связей и новых тенденций на книжном рынке.
ВЗГЛЯД: В 2012 году магазину русской книги Globe исполняется 60 лет. Каким образом он возник и как функционировал все это время? Например, в советскую эпоху?
Франсуа Девер: После Великой Отечественной войны рядом западных стран были заключены договоры с Советским Союзом о сотрудничестве в области культуры. Одним из проектов, появившихся в связи с этим во Франции, и был Globe. Сначала речь шла о клубе читателей, а также об издательстве, в 1950-е и 1960-е там издавалась определенная литература на французском и даже на испанском (видимо, в Испании не было аналогичной структуры). Я не владею всей информацией – меня в те годы еще не было на свете, но процесс, в рамках которого возник Globe, более или менее понятен. По всей Европе открывались некие точки, функционировавшие как представительства советских издательств. Это были организации на местах, аффилированные с партийными структурами, в нашем случае – с какой-то структурой при коммунистической партии Франции.
ВЗГЛЯД: Соответственно, книжный ассортимент магазина, наверное, должен был так или иначе отражать советскую политическую линию?
Ф.Д.: В принципе, да. По крайней мере, на протяжении всего советского периода в магазине всегда были книги из СССР. Плюс местные издания, в основном тоже ориентированные на Советский Союз.
ВЗГЛЯД: А «тамиздат» и эмигрантская русская литература в таком месте, скорее всего, как раз не продавались?
Ф.Д.: «Тамиздат» – точно нет. Эмигрантские книжные магазины во Франции были, но это немного другая история. Впрочем, все не так просто. Какие-то книги в Советском Союзе достать было невозможно, и многое из того, что издавалось лишь для определенного круга читателей, можно было найти в Париже. Поэтому Globe все равно так или иначе расширял свой ассортимент. Там, например, продавались сборники Ахматовой, какие-то издания, которые были выпущены маленьким тиражом, книги, тиражи которых были изъяты. Об этом свидетельствуют многие, даже Виктор Некрасов пишет об этом в своих рассказах. Некая линия в ассортименте магазина прослеживалась, но она не могла не отражать местную специфику – Globe все-таки работал для западной публики. Хотя, конечно, идейный уклон у магазина был. Как, впрочем, и у любого другого книжного магазина во Франции – это ведь вообще было очень идеологизированное время. То есть не то что один только Globe был идеологически ориентированным местом – это было общепринято. Скажем, в магазине, связанном с белой эмиграцией, о каких-то авторах речи быть просто не могло – в таком месте никогда бы не стали продавать, например, произведения классиков марксизма.
ВЗГЛЯД: Как получилось, что недавно Globe оказался на грани закрытия? В чем тут дело – в падении интереса к русским книгам или же вообще в недостатке интереса к чтению, в кризисе книжного рынка?
Ф.Д.: Думаю, что и в том, и в другом. Что касается русской темы, то, действительно, за последние годы преподавание русского языка в школах и лицеях сократилось в 10 раз. Может быть, сам интерес к русскому языку и не уменьшается, но объем и уровень его изучения сейчас ниже, чем раньше. А что касается рынка, то дело вот в чем. Globe – маленький независимый книжный магазин в центре города. Мы относимся к тому сегменту, который сейчас больше всего страдает, во-первых, от падения оборота розничной торговли в целом, а во-вторых – от перераспределения потоков внутри этого оборота. Книги все чаще продаются через интернет, а все более значительная доля прямых продаж уходит к большим торговым центрам, где открываются книжные отделы. Понятно, что в этих отделах продается не то же самое, что в независимых книжных магазинах. Но, так или иначе, все равно происходит перераспределение в пользу новых игроков, то есть супермаркетов и сетевых торговых сервисов (во Франции онлайновая продажа книг осуществляется в основном через ресурс Amazon).
ВЗГЛЯД: То есть во Франции тоже происходит монополизация дистрибьюторских структур?
Пиратство в России действительно развито в чуть большей степени
Ф.Д.: Понимаете, книжные отделы в супермаркетах не принадлежат ни дистрибьюторам, ни издателям. Они относятся к системе обычных торговых сетей. Просто количество бестселлеров увеличивается, и тиражи их повышаются – за последние годы они выросли во много раз, в то время как среднестатистические книжные тиражи падают. Это значит, что продается, в основном, всего несколько книг, но в очень большом количестве, а все остальное продается гораздо хуже. Бестселлеры продаются, поскольку им обеспечивается маркетинговая поддержка, вокруг них масса рекламы – вы сами это видите. Сейчас книжные бестселлеры, подобно фильмам, выпускаются одновременно во всем мире, в их рекламу вкладываются огромные деньги. Все это рассчитано на ту публику, которая покупает книги вместе со средствами для мытья посуды и едой. Люди покупают в одном и том же месте различные товары, включая очередной бестселлер и, может быть, еще что-то из книг. Если человек не принадлежит к особо читающему контингенту, то, сделав эти покупки, он не пойдет в независимый книжный магазин, расположенный в центре. Это не значит, что книжные магазины совсем лишились покупателей – я говорю о тенденции. Но тенденция эта отчетливая, и где-то на 15–20% рынок уже ушел к этим крупным структурам, которых раньше не было.
ВЗГЛЯД: Каково же, по-вашему, будущее независимых книгоиздателей дистрибьюторов? Смогут ли они противостоять этим изменениям?
Ф.Д.: Во Франции есть закон о единых ценах на книги. Одна и та же книга везде продается по одной и той же цене, розничным продавцам не разрешается делать скидки больше пяти процентов. Это в какой-то степени позволяет защищать маленькие структуры, в том числе издательства, от прессинга со стороны больших предприятий. Закон о единой цене существует уже 30 лет, и долгое время эта система работала, принося довольно хорошие результаты, но последние лет пять мне кажется, что этого уже недостаточно. Сейчас, судя по всему, наступил переходный период. Многие независимые структуры исчезнут, а выживут те, кто придумает новые модели. Книжная торговля должна быть адаптирована к аудитории.
ВЗГЛЯД: Можно ли сказать, что имеет место кризис бумажного рынка, и что традиционные книги вытесняются электронными?
#{interviewcult}Ф.Д.: Во Франции рынок электронных книг развит меньше, чем в других странах, например, в Германии. Но, тем не менее, ситуация меняется. В нашем ассортименте, скажем, присутствуют книги французских издателей, которые можно купить на Amazon. Нередко бывает так, что клиент разговаривает с вами целый час, вы ему что-то советуете, но в конце концов он говорит – ну ладно, пойду домой, закажу через Сеть. Практика чтения электронных книг пока еще мало развита, но все равно понятно, что рано или поздно часть книжного оборота уйдет на другие форматы. Все сделано для этого. Можно придерживаться мнения, что читать с экрана неудобно, и что этот способ не заменяет традиционного. Но нельзя не видеть, что новому поколению – тем, кто родился перед экраном – чтение книг кажется старомодным или, во всяком случае, не очень привлекательным занятием. Будущее за экранами, и рано или поздно надо будет встраиваться в систему продажи электронных книг. Место книжного магазина в этой системе, честно говоря, не очень понятно – он оказывается как бы лишним звеном. Точно так же, как лишним звеном оказался магазин аудиодисков, когда пошли все эти MP3 и прочие новые носители. Как решить эту проблему, я пока не знаю.
ВЗГЛЯД: Вы сказали, что во Франции рынок электронных книг развит меньше, чем в других странах. В России электронные книги тоже пока еще не настолько распространены, как можно было бы ожидать. С другой стороны, говорят, что в США бумажный формат уже очень серьезно потеснен электронным. Как вы думаете, от чего зависит восприимчивость к новому способу чтения?
Ф.Д.: Во-первых, мне кажется, что Америка очень чувствительна к инновациям – больше, чем Европа и Россия. Во-вторых, во Франции всегда было особое, эмоциональное отношение к книге, мы некоторым образом привязаны не только к ней, но даже к книжному магазину как к месту. В России, я думаю, это тоже так, хотя конкретно выглядит несколько по-другому. Такие особенности отчасти позволяют замедлить неотвратимые изменения. Я, на самом деле, думаю, что дело в технических качествах новых носителей. Ридеры неудобны, читать с их помощью не очень приятно. Кроме того, они «глючат» (если, конечно, говорить не о самых дорогих моделях, а об обычных). Но скоро, несомненно, появится новый усовершенствованный девайс, который будет удобным и гораздо лучше адаптированным, и тогда процесс смены форматов пойдет очень быстро.
Насколько я знаю, в российских школах детей все еще заставляют читать. Во Франции этого уже нет
ВЗГЛЯД: В нашей стране бытует представление, что в Европе, в отличие от России, налажена четкая система оплаты контента, получаемого через интернет, исключена всяческая цифровая «халява» и решена проблема пиратства. Это правда?
Ф.Д.: Нет, это неправда. Феномен торрентов бытует у нас точно так же, как и в России. Другое дело, что в России развитие интернета стартовало чуть позже, чем во Франции, когда практики бесплатного доступа к контенту уже были очень распространены. Может быть, пиратство в России действительно развито в чуть большей степени, но это связано, наверное, с тем, что и более традиционные носители люди тоже привыкли приобретать почти бесплатно. То есть человек всегда покупал диски за бесценок в подземном переходе, и не понимает, почему при пользовании интернетом он должен за что-то платить. Во Франции, впрочем, тоже есть такой феномен. В любом случае, пока рынок электронных книг не очень объемен, все это не представляет большой проблемы. Однако нынешнее падение интереса к книгам явно связано с предчувствием, что скоро все книги будут доступны в интернете, причем бесплатно.
ВЗГЛЯД: Вы упомянули о том, что новое поколение не очень увлекается чтением с бумаги. А насколько, по-вашему, серьезна та проблема, что молодежь перестает читать не только бумажные книги, но и какие-либо книги вообще?
Ф.Д.: Думаю, что интерес к книге как таковой у нового поколения меньше, или же он несколько другой. Молодежь, да и не только молодежь, проводит много времени в «Фейсбуке» и других социальных сетях. Когда им читать? Кроме того, сейчас, как известно, все должно быть коротко, сжато, большие объемы не в чести. Считается, что сейчас актуально быстрое общение. Идея сесть и почитать роман может возникнуть, только если интернет отключат. Насколько я знаю, в российских школах детей все еще заставляют читать. Во Франции этого уже нет. Такое понятие, как список обязательного чтения на время каникул, у нас просто исчезло.
ВЗГЛЯД: Тем не менее, известно, что во Франции осуществляются масштабные программы по поддержке чтения, и что Национальный центр книги активно продвигает книжную культуру как внутри страны, так за ее пределами. Правильно ли считать, что французская культурная политика в этой сфере является в какой-то степени образцовой?
Ф.Д.: Думаю, что долгие годы она действительно была образцом для многих. Продвижение французской культуры за рубежом, создание имиджа страны через культуру – все это реализовывалось очень успешно. Но в последнее время бюджеты сокращаются, а в сфере деятельности Национального центра книги все большее место занимает поддержка интернет-проектов. Это несколько противоречит официальной позиции как Национального центра книги, так и министерства культуры, согласно которой необходимо сохранять французскую модель независимых книжных магазинов. Ведь книжные магазины видятся нам едва ли не культурным наследием, чем-то наподобие статуй или старой архитектуры. Иногда кажется, что мы – не книготорговцы, а работники музеев. Так или иначе, если вы хотите открыть новый книжный магазин, Национальный центр книги может вам помочь.
ВЗГЛЯД: Комментируя кризисную ситуацию вокруг магазина Globe, которую никак не изменили попытки получить помощь на уровне российских официальных структур, вы сказали, что развитие русской культуры за рубежом не является приоритетом для российского правительства. То есть можно предполагать, что если бы такие же проблемы, как у вас, начались у магазина французской книги, скажем, в России, то поддержка из Франции была бы ему оказана?
Ф.Д.: Да, можно предполагать. Хотя абсолютных гарантий нет, и в качестве контрпримера можно вспомнить «Панглосc» – французский книжный магазин в Москве, пусть и не всем известный, который недавно закрылся.
ВЗГЛЯД: Я знаю, что имя субъекта, который оказал вам поддержку, не раскрывается. Но это, видимо, не государственная структура, а какая-то независимая компания?
Ф.Д.: Этот субъект – частное лицо из России.