Ну не всякие латиноамериканские страсти понятны немецкому бюргеру, а бум интеллектуальности сошел на нет задолго до наступления двухтысячных. Впрочем, бывают и исключения: в конце июля вышла в прокат «Принцесса специй» (своеобразный магический реализм в индийском калейдоскопе под независимым мультикультурным соусом), нашедшая своего режиссера Пола Бергеса.
- «Принцесса специй» - ваш режиссерский дебют, насколько я знаю. Расскажите, каково это – дебют в мировом кинематографе?
- Я замечательно провел время, работая над этим фильмом, – мне повезло иметь дело с прекрасной интернациональной командой, с прекрасными актерами. Мы снимали в Великобритании, Индии и Сан-Франциско, и где бы фильм ни выходил в прокат – его прекрасно принимали.
Режиссер Пол Бергес |
- Понравилась ли вам режиссерская работа? Какой она вам показалась?
- Трудно сказать. Я хотел просто делать то, что считаю нужным, и предоставить каждому возможность выложиться по полной. Главным для меня было найти некий идеальный баланс между эмоциями и реальностью с одной стороны и магическим реализмом – с другой. Ну и конечно - рассказать любовную историю, которая развивается медленно и незаметно, а потом вдруг вспыхивает огромным пожаром!
- До этого фильма вы работали в основном сценаристом и продюсером. Что для вас является определяющим в этой работе?
- Наверное, прежде всего – желание рассказывать о людях, с которыми ты поначалу не чувствуешь ничего общего, но потом постепенно начинаешь замечать, насколько они, люди, такие же, как ты. Это, пожалуй, своего рода лейтмотив моей работы – неважно, о какой работе именно идет речь: режиссер ли я, сценарист или продюсер.
- Кино – это дело вашей жизни. Какой вы находите повседневную работу в кинобизнесе?
- Мне это нравится, я люблю свою работу, и я счастлив, что могу создавать кино для действительно международной аудитории, говорить с людьми разных национальностей и культур. Сейчас прекрасное время для кинематографиста, потому что зрителям интересно что-то новое, они хотят, чтобы им бросали вызов. Зрителям всегда нужны зрелища, развлечение, но сейчас есть отличная возможность создавать что-то необычное, чего раньше не было. Люди устали от сюжетов и характеров, которые они видели уже миллион раз.
- Над «Принцессой специй» вы работали вместе с Гариндер Чадха. Сложно ли давалось сотрудничество или это своего рода «семейный бизнес»?
- Мы с Гариндер работаем вместе уже 12 лет, да и женаты к тому же – так что мы просто счастливы. У нас одинаковые политика и взгляд на ситуацию, одни ценности, у нас вызывают смех и сопереживание одни и те же вещи. Мы пытаемся снимать обнадеживающее и человечное кино о возможностях, а не о проблемах. Наша главная задача – продемонстрировать, насколько же мал наш мир на самом деле, насколько все наши желания и характеры схожи, в зависимости от тех мест, где мы выросли. Национальный колорит делает историю более общей, общеприменимой, ее легче воспринять, потому что персонажи – правдивы и узнаваемы.
- Планируете ли вы работать вместе и в дальнейшем?
- Естественно. Гариндер сейчас, очевидно, будет режиссером экранизации «Далласа», и это прекрасно. Фильм достаточно политичен, если так можно выразиться, но при этом не лишен юмора, тем более что Дж. Р. Ивинга играет Джон Траволта. Я думаю, этот проект не будет так сильно отличаться от наших предыдущих работ, как это могло бы показаться на первый взгляд. Он точно так же полон национального колорита, сильных эмоций и, надеюсь, заставит задуматься над собой.
- Если не секрет, о чем будет ваша следующая анонсированная работа, «The Closet»? Соотносится ли она как-то с той же проблематикой, что вы исследуете в «Принцессе специй»?
- Вообще-то мы с женой еще не продумали до конца детали этого фильма. Сначала нужно закончить работу над «Далласом» Гариндер, а работы там еще очень много. Следующий фильм нам бы хотелось снимать снова в Лондоне или в Индии. Но посмотрим, как получится на самом деле.
Кадр из фильма «Принцесса специй» |
- Под какими «специями» вы подаете историю? Я имею в виду, что в сюжете «Принцессы» заинтересовало вас и Гариндер в первую очередь, что заставило воплотить историю на киноэкране?
- «Принцесса специй» основана на романе Читры Банерье Дивакаруни, которую Гариндер читала лет десять назад. Мы оба просто влюбились в эту книгу, это потрясающий сплав жанров: классической «иммигрантской истории» и магического реализма. В книге Тило заходит в магазин специй в Сан-Франциско, и специи символизируют «традицию». Тило эмигрировала из Индии в Америку, и это далось ей нелегко, она пытается не разорвать связи со своими корнями, с традицией. Но в то же время, когда мы попадаем в другую страну и впитываем другие культурные ценности и другие веяния, мы сами неизбежно меняемся и начинаем вырабатывать новые традиции и новый жизненный уклад.
- Какие кинематографические и/или литературные параллели можно провести с «Принцессой»?
- Магический реализм как практика уже длительное время существует в Латинской Америке и Индии. Он породил и отдельное течение в искусстве, основанное на мифе, народном фольклоре и спиритическом контакте с предками. Это живая форма литературного рассказа, очень важная – она напоминает, что все мы имеем свои корни и все мы чувствуем желание быть частью всеобщей большой истории. Лучшим примером жанра магического реализма в кино может послужить, вероятно, мексиканский фильм «Как вода для шоколада». Кроме того, на меня в свое время большое влияние оказал «Синий» Кшиштофа Кислевского (из трилогии «Три цвета»), за счет своего пристального и глубокого внимания к маленьким, вроде бы незначительным деталям мира женщины и непрекращающегося внутреннего диалога героини. В «Принцессе» Тило аналогично ведет диалог со специями, пытаясь разобраться в своих поступках: правильно ли она себя ведет, не нарушает ли она правила и традиции. Фильм должен совмещать реальность на фоне человеческих чувств, эмоций с магической фабулой, это придает ему особый привкус.
- Визуальный ряд тоже несет этот «привкус»?
- Нам надо было создать из магазина специй целый мир, создать так, чтобы он воспринимался магическим. Одно из правил, по которым живет Тило, - она не может покинуть магазин и «просто быть» в Америке, это такая своего рода метафора начала новой жизни на новой земле – нужны какие-то ограничения свободы выбора. Тило в этом плане как персонаж вполне напоминает принцессу Рапунцель. Нет, она не скована традицией, не ненавидит ее, – наоборот, она любит свои корни и свою родину, но чувствует в себе желания открывать что-то новое. Когда Дуг заходит в магазин, ее желания перемешиваются у нее в голове и ей приходится все же нарушить свои правила, чтобы открыть себя – для нового мира.
- Но каким образом вы остаетесь укорененным в реальность и реальную проблематику, добавляя магический элемент? Куда, на ваш взгляд, больше отклоняется сюжетная линия – в сторону оторванной от действительности романтики или, наоборот, в сторону большего приближения к реальной жизни?
- При работе с такого рода фабулой важно, через что проходит герой. Сопереживать всегда можно только какому-то напряжению, будь то напряжение чувств и эмоций или внутреннего диалога человека с культурной традицией. Мы отдаем себе отчет в том, что культура и любая традиция постоянно меняются, однако, как бы то ни было, все мы хотим быть частью культуры, которой мы были порождены, даже если не всегда осознаем это.
- Мы сейчас живем в мире глобализации, затрагивающей все сферы нашей жизни, в том числе – и культуру. Отражает ли «Принцесса специй» в своем смешении двух культурных традиций эти процессы?
- Да, конечно. Наш фильм в принципе как раз об этом – о том, как мы все постоянно влияем друг на друга в культурном аспекте, о процессе непрерывного культурного взаимодействия. Я – японский американец, Гариндер – британская индианка, и наши жизни становятся богаче и интереснее о того, что мы принадлежим к множеству культур и имеем друзей и родственников в разных уголках Земли.
Кадр из фильма «Принцесса специй» |
- Впрочем, отвлечемся на время от рассуждений о культуре и традициях и перейдем к вещам более материальным. Понятно, что в нашем мире ни одна благая идея не осуществима без материального фундамента. Расскажите, каков был бюджет фильма?
- О, очень маленьким на самом деле. Все это выглядит гораздо дороже, чем оно на самом деле стоило! Мы и фильм-то сняли всего за 34 дня.
- А кто помогал вам получить необходимые деньги на съемку, вероятно, эта стадия достаточна тяжела?
- Не так чтобы очень. Мы устроили предпродажу через Capitol films, ну и плюс Кинокомиссия острова Мэн и британский фонд Ingenious нам здорово помогли.
- Но в результате считаете ли вы сами, что фильм оказался успешным? Какие вы предсказываете кассовые сборы?
- Всегда хочется, чтобы твой фильм увидело как можно больше людей во всем мире, это естественно. Это важно еще и потому, что ты не можешь контролировать, как будет распространяться фильм в разных странах, хотя как режиссер я привык контролировать все, что с моим фильмом связано. Насколько я знаю, фильм нашел своих поклонников в Великобритании, Индии, Южной Африке, Швейцарии, Новой Зеландии и т. д. – так что для меня это в любом случае успех. Надеюсь, что русской публике «Принцесса» тоже придется по душе!
- Расскажите, какой фильм вы впервые смотрели в кинотеатре? А за какой фильм вы последний раз заплатили, чтобы увидеть его на киноэкране?
- Первым фильмом, который я помню, был «Мэри Поппинс». Сейчас я люблю любое кино, со всего мира, но последний фильм, за просмотр которого я заплатил, – «Не пойман – не вор» Спайка Ли, и могу вам сказать, что это блестящее кино.
- Кстати, раз уж мы затронули тему взаимодействия культур, скажите, влияет ли как-то американский кинематограф на современный Болливуд? Если две традиции смешиваются, не потеряет ли индийское кино своих национальных особенностей?
- Мир кино всегда был международным, кто бы что ни говорил. Причем влияния в нем всегда перекрестны и работают в обе стороны. Мы все находимся под влиянием американского кинематографа, было бы глупо это отрицать. Но что делает любую локальную киноиндустрию уникальной? Именно вот эти пресловутые национальные и культурные особенности, то, что мы обычно вкладываем в расплывчатое понятие «национальный колорит». Это одна из тех вещей, которые невозможно потерять.
- Раз уж мы признаем несомненное влияние американской традиции кинематографа, нельзя не признать, что Голливуд «заразил» мир спецэффектами. Насколько, на ваш взгляд, современные технологии, и спецэффекты в том числе, изменили мировую киноиндустрию?
- Ну, снимать стало дешевле и легче, это в первую очередь. Но, как мне кажется, пусть я и рискую оказаться излишне консервативным, все по-прежнему зависит от грамотного сценария и от умения как-то воздействовать на людей: заставлять их смеяться и плакать, думать; нужно, чтобы после просмотра фильма человек как-то менялся, что-то в нем происходило, а какими способами этого добиваться – не так уж важно.
- Как вы считаете, может ли такое кино, как ваше, помогать интеграции национальных традиций в общемировую культуру?
- Да, разумеется, это один из важнейших – если вообще не основной – моментов для меня: пристальное внимание к тем или иным национальным культурам. Мне важно отразить это взаимодействие, показать, что наш мир на самом деле очень мал и у нас очень много общего.
Кадр из фильма «Принцесса специй» |
- Что интересного, на ваш взгляд, может сейчас массовая киноиндустрия почерпнуть в национальных традициях? Пришло ли время приглядеться к особенностям разных культур, «национальным колоритам»?
- Интерес уже существует, человеку вообще свойственно интересоваться, как живут другие такие же, как он, в других уголках Земли. Если ты создаешь реалистичную и правдивую историю о живых людях, которым можно сопереживать, зрителю всегда будет интересна такая история. Я бы лично с удовольствием посмотрел больше русских фильмов, но в Лондоне, где я живу, проблема с их распространением. Иными словами, аудитория есть, и она ждет, но дистрибьюторы не всегда успевают за ее требованиями.
- Смешение и взаимодействие разных традиций, национальный колорит и сопутствующая проблематика – все это фактически стало «фирменной темой», если не визитной карточкой независимого кино. Эта тематика присуща независимому кино, уже даже ассоциируется с ним, отчасти противопоставляясь «просто развлекательным фильмам». Что вы об этом думаете?
- Наверное, важнейшая цель «независимого кино» – рассказывать живые и непредсказуемые истории, рассказывать жизнь такой, какая она есть. Этим мы и отличаемся от массового кинематографа – мы проявляем связи между людьми и культурами, рассказываем о проблемах и возможностях, а не стремимся «просто развлекать» публику.
- И каково же это – быть именно независимым режиссером?
- Вообще говоря, чудесно. Но для этого нужно быть очень упрямым, выносливым, научиться проявлять стойкость и упорство во всем.
- Ну и заканчивая наше интервью, хотелось бы услышать от вас какие-то прогнозы. Этот год в прессе называют годом независимого кинематографа. Согласны ли вы с такой постановкой вопроса и какие тенденции вы видите? Сможет ли независимое кино успешно конкурировать с мэйджорами и дальше, продолжать получать престижные премии, должна ли как-то измениться его роль?
- Мне кажется, что тенденция одна – это реальные, жизненные сюжетные линии с динамичными и правдивыми характерами – это то, что всегда ценилось и будет, как бы ни менялась ситуация. Просто это в принципе то, что нам необходимо – в искусстве в том числе, это правда о нас и для нас, и только она может быть основной тенденцией. И не важно, кто будет снимать такие фильмы. Спецэффекты – это хорошо, но они лишь сопровождение, косметика, а больше всего мы жаждем правдивых эмоций, таких, какие испытываем сами.